Тестовая невеста для Владыки ночей - Ксения О

— ЖУВАНЬ!

«Лан Шань?»

Даже сквозь плену заклинания моё сердце — или то, что от него осталось, болезненно дрогнуло.

Владыка Ночей ворвался в храм подобно буре.

За ним влетели демонические стражники, удерживая Ланжоу Даня в цепях духовного подавления. Третий принц всё равно рвался и психовал. Тьма вокруг него бушевала так яростно, что трещали стены.

Но я не видела никого, кроме Лан Шаня. Он заметил сердце в руках мастерицы, и мир вокруг замёрз.

— Ты… — голос Владыки стал пугающе тихим.

Демоница отступила на шаг. Даже она побледнела под этим взглядом.

Лан Шань двинулся вперёд мгновенно. Так быстро, что я почти не увидела движения, только смазанный поток. В следующий миг сердце уже оказалось в его руках. Тёплый золотой свет осветил его лицо.

— Ты за это поплатишься, — холодно произнёс он, не оборачиваясь к Ланжоу Дану.

Даже воздух задрожал от этих слов. Третий принц усмехнулся, почти безумно.

— Уже плачу!

Но Лан Шань больше не смотрел на него. Он опустился передо мной на колени. Так осторожно, будто я могла рассыпаться. Я всё ещё не могла двигаться, поэтому эвакуироваться от его гнева не получилось. Только смотреть, как его руки дрожали. И от этого у меня внутри что-то болезненно сжалось.

Владыка отпустил сердце обратно в мою грудь, и оно вернулось. Золотой свет вспыхнул вокруг нас. Его ладонь зажала рану. Тёплая духовная энергия потекла внутрь моего тела. Он начал шептать заклинание исцеления. Так быстро, словно боялся не успеть.

Я впервые слышала, чтобы Владыка говорил настолько взволнованно.

Динер в углу вдруг расплакалась. Я медленно перевела на неё взгляд. Служанка сидела на полу, закрывая лицо руками.

— Я не хотела… — всхлипывала она. — Правда не хотела… Он меня уговорил… Демон сказал… Сказал, что всё будет безопасно… А поклонницы Владыки рассказали про ритуал… Я подумала, раз всё так совпало, это ли не судьба, и я могу возвысили заработать, приведя ее сюда.

Стражники, державшие Ланжоу Даня, напрягались. Цепи сдерживали его духовную силу, но взгляд демона всё равно был прикован ко мне.

— Жаль, что не успели разрезать твое сердце пополам, вот бы было весело! Всё равно… — тихо произнёс он, — Я отомщу тебе, Лан Шань.

Стражники дёрнули цепи, но он продолжал говорить:

— Пусть даже через тысячу лет. Ты поплатишься.

Потом, насколько я помню, его увели. Храм стал опять удивительно тихим.

Лань Шань всё ещё держал ладонь на моей груди. Тёплая духовная энергия постепенно возвращала чувствительность телу. Я наконец смогла вдохнуть нормально.

И тихо прошептала:

— Владыка…

Он резко поднял взгляд. На его холодном лице было столько чувств, что у меня перехватило дыхание.

«Как же это возможно? Куда делась его привычная отстранённость? Почему он так взволнован?»

Он осторожно коснулся моего лица.

— Глупая фея, — прошептал он хрипло. — Кто позволил тебе так распоряжаться собственным сердцем? Ты ведь даже не осознаешь, что тебя обманули?

Я растерянно моргнула.

«Обманули?»

— Я… хотела сделать вам подарок…

Он закрыл глаза и на мгновение прижался лбом к моему лбу. Наше дыхание соприкоснулось, его рот слегка искривился. Будто мои слова причинили ему боль.

— Мне не нужна половина твоего сердца, Жувань. Даже если бы эта легенда была правдой, разве я смог бы принять такое?

«Да… Пожалуй, Цзоу-юй был прав. Стоило бы запереть меня в библиотеке священных свитков лет на сто, чтобы я набралась уму разуму и полагалась на себя, а не на чью-то ложь!»

Его голос стал совсем тихим, он все более жадно всматривался в мое лицо.

— Мне не нужно, чтобы ты калечила себя ради любви.

Я подняла глаза на него, не в силах ничего ответить, мне стало стыдно. Впредь я пообещала себе советоваться со своим будущим мужем, не совершать таких неосмотрительных действий. Он улыбался мне так печально и нежно, что у меня защипало глаза.

— Разве ты до сих пор не поняла?

Он осторожно убрал прядь волос с моего лица и пальцем прошёлся по мокрым следам, оставленным слезами.

— Я давно уже люблю тебя. Иначе зачем бы пошел искать тебя в тот первый раз, что ты сбежала на гору Тянь-Шань.

Сердце пропустило удар. Или, возможно, оно просто заново училось биться.

— А почему же вы тогда настояли снять печать пиона? — выдала на вдохе, волнуясь.

— Она бы навредила тебе, твой юный разум мог не выдержать такого хм… искушения. Я просто не рассчитал, что ты будешь плакать из-за меня и я усну на алтаре. Я был неосторожен и прошу прощения.

Лань Шань сейчас, говоря это, смотрел на меня так, словно в мире больше никого не существовало.

— Я хочу сказать сейчас, и ты запомни, пожалуйста, прежде чем соберёшься сделать что-нибудь безумное. Я люблю тебя, и не важно, нефрит в моей груди или нет. Это не играет никакой роли. — Он помолчал и продолжил, будто не мог остановиться:

— Люблю твою глупость и наивность, — тихо добавил он. — Люблю то, какая ты упрямая и смелая. Люблю, какая ты выдумщица. Как улыбаешься. Как смотришь на мир.

Мои глаза начали жечь слёзы, и одновременно грудь окатывало ощущение счастья, и хотелось смеяться.

— Даже когда ты сводишь меня с ума своими неожиданными идеями… Ты все равно нравишься мне, Жувань.

Он осторожно коснулся губами моего лба. Так бережно, словно я была самым драгоценным существом.

— Поэтому не смей больше пытаться сделать мне таких мрачных подарков. Это я виноват, что ты тут оказалась. Не досмотрел, тебя так легко обмануть. Пожалуйста, советуйся со мной хоть иногда.

Я закивала, размазывая слезы по лицу, а он перехватил руку. Его пальцы медленно переплелись с моими. И впервые за всё это время я поняла.

Моё сердце уже давно принадлежало ему целиком, нет никакого смысла делить его на двоих. Это абсолютно ничего не даст.

Глава 55

Утро свадебного дня выдалось на Высших Небесах ясным, словно сам Нбесный Император протер лазурь своим рукавом. Облака расстелились под ногами белоснежным ковром, а лучи солнца, преломившись в хрустальных крышах дворцов, рассыпались тысячей разноцветных зайчиков. Даже ветер, обычно капризный и своенравный, утих, будто благоговел перед торжественностью момента.

Я сидела перед огромным бронзовым зеркалом в своих покоях во дворце отца, а три служанки колдовали над моей причёской уже второй час.

Признаться, я заскучала от этой церемонности. Зевала ненароком, растерев помаду по щеке.

— Госпожа, не дёргайтесь, — прошептала одна из них, втыкая в мой пучок нефритовую шпильку. Другая уже приложила салфетку к щеке.

— Я стараюсь сидеть смирно, — ответила я, сжимая в руках