Тестовая невеста для Владыки ночей - Ксения О

гладили, принося с собой небывалую негу. Сквозь ткань я чувствовала каждое его прикосновение, каждое движение, и от этого кружилась голова сильнее, чем от персикового вина.

Я совсем растеклась, и Владыка, почувствовав это, развязал туго затянутый пояс. Свадебные одежды алого шелка шёлка, покрытые золотыми нитями, послушно распахнулись, обнажая прозрачные нижние одежды. Стыда не было, только трепет и какое-то тайное узнавание, будто души наши встречались уже тысячу раз до этого мгновения.

Когда я осталась в одной тонкой рубашке, почти прозрачной, Владыка на мгновение замер, рассматривая меня. В его взгляде было лишь благоговение, и от которого внутри разливался жаркий мёд.

Сбросив праздничные одежды жениха одним неуловимым движением, Владыка настоятельно рекомендовал мне расслабиться. И всячески грел своим обнажённым прекрасным телом, прижимался, гладил, шептал на ухо такие слова, от которых плавились даже мои бедные кости. Он целовал меня снова и снова: плечи, ключицы, уголок губ, и каждый поцелуй был как удар грома перед ливнем.

Он разрешал прикасаться, где мне захочется. И я, робко сначала, а потом всё смелее, водила пальцами по его спине, по груди, по твёрдым плечам. Кожа его была прохладной, как ночной мрамор, но под ней горел неусммиренный огонь.

А потом он попросил закрыть глаза и долго катал меня на волнах, то поднимая к самым звёздам, то роняя в бездну, пока я не свалилась прямо в самую сладкую негу и не уснула. Тело моё помнило каждое его прикосновение, каждое движение, каждое дыхание, что сливалось с моим.

Так, оказывается, приятно иметь заботливого мужа. Хоть, признаюсь, и очень нелегко такого воспитать.

Перед тем как провалиться в сон, я почувствовала, как он поправил одеяло, укрывая меня до подбородка, и прошептал куда-то в темноту:

— Спи, моя облачная фея, я буду рядом каждую ночь.

А я уже не слышала. Потому что плыла по реке снов и без того веря, что когда проснусь, он будет рядом.

Бонусная глава!

— Жувань, пока ты была на обучении, Владыка не спал трое суток и от тоски нарисовал твой портрет углём на стене. В конце подписав его «Моя Жувань».

— Сочиняешь ты лучше всех!

Я улыбнулась, потрепав Цзоу-юя по огромной голове, увидела Шан Ланя, выходящего навстречу, побежала к нему, падая в его теплые объятия, подобные южной бархатной ночи.

Он легко поцеловал меня в макушку, прижимая сильнее.

— Может, не надо тебе так много учиться? — спросил мои волосы. Они засмущались и промолчали, но я, конечно, ответила:

— Ты не хочешь себе умную жену?

— Честно говоря, я особо не вижу изменений. Только тебя реже вижу.

Я подняла голову, стараясь сжечь его взглядом, но подобной магии не обучалась. Он лишь рассмеялся.

— Ну всё, я осознал безбрежную несправедливость моих слов. Ты, владычица моего сердца, простишь ли меня?

Я прищурилась. Ведь знала этого мужчину уже достаточно хорошо. Если Владыка Ночей внезапно становится покладистым, значит где-то рядом скрывается подвох.

— Не знаю, — ответила я наконец.

— Не знаешь?

— Не знаю.

— Всё настолько серьёзно?

— Чрезвычайно серьёзно.

Он задумчиво кивнул.

— Тогда мне следует выяснить размер твоей обиды.

— Следует. Она шире неба.

— И как же мне искупить свою вину?

Я сложила руки на груди.

— Для начала признать, что за время обучения я стала намного умнее!

— Хорошо.

— Искренне признать!

— Жувань… Я…

— Искренне!

— Я, Владыка, умею вести переговоры с демонами. Умею заставить министров добровольно соглашаться с тем, что им совершенно не нравится.

— И?

— Но почему-то никогда не могу победить в споре с собственной женой.

Я победно улыбнулась.

— Значит, признаёшь?

— Признаю.

Владыка посмотрел на меня улыбаясь. Он, конечно, притворялся всё. Я счастливо рассмеялась. Шан Лань покачал головой и притянул меня ближе. Я-то уже знала, ему нравилось держать меня рядом. Впрочем, мне тоже нравилось.

Мы стояли на одной из дворцовых террас. Высшие Небеса медленно готовились ко сну.

За бесконечными облачными садами разливался золотой закат. Небо напоминало огромное озеро расплавленного янтаря. Далеко внизу под нами плыли алые облака, подсвеченные вечерним солнцем, они походили на бескрайние холмы.

Между ними парили острова бессмертных. На одних возвышались дворцы из белого нефрита. На других шумели рощи серебряных деревьев. Где-то вдали переливались водопады, падающие прямо в небо и растворяющиеся пенным туманом. По воздушным мостам, соединявшим острова, неспешно двигались небожители.

Летали журавли, звенели колокольчики на карнизах дворцов, и всё вокруг казалось настолько прекрасным, что временами я сама не верила, что живу здесь.

Ветер принёс аромат цветущего жасмина. Я глубже вдохнула, наслаждаясь, подняла голову и посмотрела на мужа.

Он всё ещё смотрел на меня, не замечая окружающей красоты. И в такие моменты мне всегда становилось немного неловко. Я подумала, за сотни лет своей жизни этот мужчина видел так много, что я никак не могу так долго держать его внимание. Несмотря на это он каждый раз смотрел так нежно и внимательно. Словно никак не мог поверить, что я действительно рядом. От этого взгляда у меня внутри становилось очень тепло.

— Шан Лань.

— Мм?

— А если однажды всё это закончится?

Он слегка нахмурился.

— Что именно?

— Ну… счастье.

Муж некоторое время молчал. Ветер осторожно перебирал его длинные тёмные волосы. Закатное солнце золотило его идеальный профиль. Он был так прекрасен со всеми его недостатками, упрямством и частым молчанием.

Он внезапно коснулся моей щеки. Его ладонь была удивительно тёплой для человека, которого когда-то называли самым холодным существом Небес.

«Ох уж эти слухи, не имеющие под собой никаких оснований».

— Жувань, — тихо сказал он. — Мы бессмертные.

— И что?

— У нас впереди вечность.

— Мне кажется это так мало…

В его глазах появилась улыбка. Та самая редкая улыбка, которую видела только я.

— Тогда вот тебе ответ.

Он крепко переплёл наши пальцы, словно собирался так держать меня ещё тысячу лет не отпуская, а может и больше.

— Если однажды счастье закончится, мы найдём новое.

Я молчала. А он продолжил:

— Если ты устроишь неприятности, мы справимся.

— Шан Лань! Я…

Он рассмеялся. И звук этого смеха казался мне самым прекрасным звуком во всех мирах.

— А если я потеряюсь?

— Я обещаю, что я тебя найду.

— А если окажусь в другом мире?

— Найду.

— А если пройдёт тысяча лет?

Он вдруг остановился. Посмотрел на меня так серьёзно, что я сама перестала улыбаться.

— Тогда я буду искать тысячу лет.

У меня защемило сердце, я знала, он не шутит. Он действительно стал бы искать. До конца времён. До исчезновения звёзд на тёмном небе.

— Дорогой…

Он осторожно убрал прядь волос с моего лица.

— Что?