Поддразнивание варвара - Руби Диксон

отклик, когда рядом нет мужчины? — Я встаю и бегу к выходу из пещеры, вглядываясь в снег. Кто-то приближается? Но день ясный, и рядом с нашей пещерой никого нет. Снега здесь свежие и нетронутые. Сбитый с толку, я поворачиваюсь обратно к Брук.

Она разражается хихиканьем, затем похлопывает по меху.

— Иди сюда, сядь.

Я так и делаю, хотя во мне начинает закрадываться паника. Она резонирует, но медленно.

— Должно быть, кто-то идет, — говорю я ей, и меня осеняет осознание. — Он придет за тобой, и когда он прибудет…

Брук качает головой.

— Кто он? О ком ты говоришь?

— Твоя пара! — Мое сердце бешено колотится при этой мысли, и мне приходится бороться с желанием прижать ее к себе и оседлать, как животное, и все это для того, чтобы заявить о своих правах. — Мы должны уйти отсюда. Убежать. Мы…

Она хватает мой член, заставляя меня замолчать.

— Успокойся, — мягко говорит она. — Никто не придет.

Я так поражен ее возбуждающим прикосновением, что мой мозг на мгновение затуманивается. Я не могу думать. Мир не существует вне ее пальцев, сжимающих мой член. Потом я понимаю, о чем она говорит.

— Нет, Брук. Кто-то…

— Я резонирую, — продолжает она тем же низким, нежным голосом, даже когда поглаживает мой и без того твердый член. Ее пальцы двигаются вверх и вниз, и она сильно сжимает меня раз, другой. — Я удивлена, что ты до сих пор не понял, что я резонирую с тобой, глупыш.

— Ты… я… — я качаю головой. — Я бы это почувствовал. Я бы знал это… разве не так?

— Может быть, ты так ослеплен нашими занятиями любовью, что не обращал внимания. — На ее улыбку приятно смотреть. — Может быть, твой кхай такой же тихий, как мой, и ты не заметил, потому что был слишком сосредоточен на других вещах.

— Другие… вещи, — медленно повторяю я, не совсем уверенный, что в ее словах есть смысл.

— Ага. — Она снова ласкает мой член, а затем, к моему шоку, наклоняется и берет его головку в рот. Она сосет меня так, словно у меня есть ее соки, и я задыхаюсь, пораженный этим сильным ощущением.

— Брук! — Я дергаю ее за плечо. — Не надо! Я кончу…

Она поднимает голову, и ее смех гортанный и сладкий, заставляет мои яйца напрягаться от желания.

— Я провожу эксперимент, глупыш. Я хочу заставить тебя кончить.

— Ты… ты хочешь заставить меня кончить? — Мое сердце колотится так громко, что я не могу ясно мыслить. Или это резонанс? Я не знаю.

— Ага. Я хочу посмотреть, стала ли гуще твоя сперма. — Она опускает взгляд на мой член, а затем улыбается мне. — Я думаю, что у нас здесь достаточно доказательств.

Я смотрю вниз, чтобы увидеть, чем она так гордится. Там, на головке моего члена, несколько капель семени. Пока я смотрю, еще одна скатывается по голове. В этом нет ничего необычного… за исключением…

Я с удивлением наблюдаю, как она прикасается к ней и снимает капельку с пальца.

— Гуще. Более молочная. Чувак, я никогда не думала, что буду так внимательно изучать мужскую сперму. — Она облизывает свой палец, и я вздрагиваю от того, насколько это меня возбуждает. — Боюсь, на вкус такая же.

Я хватаю ее и притягиваю к себе.

— Брук, — выдыхаю я. — Означает ли это…

— Я почти уверена, — говорит она со смешком.

Я притягиваю ее к своей груди, прижимая ее лицо к себе спереди.

— Скажи мне, что ты слышишь!

Она снова хихикает, а потом замолкает, прислушиваясь.

— Я слышу тебя. Звук слабый, но я тебя слышу. — Она садится, сияя, а затем похлопывает себя по груди. — Иди послушай мою песнь.

Я притягиваю ее к себе и наклоняюсь, прижимаясь ухом к ее груди. Она фыркает, когда мои рога касаются ее лица, поэтому я опускаюсь немного ниже. Мой подбородок прижат к выпуклостям ее сосков, мое ухо прижато к ее коже. Я жду.

Вот… мягкий и приятный, жужжащий, нежный звук ее кхая. Резонанс.

Я смеюсь от чистой радости.

Мой кхай не ленив, не ошибается и не привередлив. Все это время он ждал мою Брук.

На ее улыбку приятно смотреть, и я притягиваю ее к себе.

— Резонанс, — шепчу я, и мой голос хриплый от эмоций. — Моя Брук и резонанс вместе. Мое сердце не может вместить так много.

— Этому придется научиться, — игриво говорит она мне. — Потому что я слежу своими маленькими человеческими глазами за мужчиной, который должен заявить права на свою пару прямо сейчас…

Глава 26

БРУК

На следующее утро я просыпаюсь от чего-то, похожего на отдаленный звук газонокосилки. Когда на меня накатывает волна желания — более сильного и гораздо более действенного, чем любой инопланетный афродизиак, — я понимаю, что резонанс разгорелся в полную силу, и я бужу Таушена своим ртом.

В тот день мы не встаем с мехов.

Или на следующий.

К третьему дню мы достаточно выжаты, и наши вши перестают жужжать, превращаясь во что-то более приятное и сытое. Слава богу. Я люблю секс, и я люблю секс с Таушеном больше всего на свете, но даже я могу устать от спаривания через некоторое время. На третий день мы много дремлем. Или, по крайней мере, я так думаю. Всякий раз, когда я просыпаюсь, Таушен разводит огонь, готовит мне еду, а потом настаивает, чтобы я вернулась в постель и поспала. Я согласна, но только если он присоединится ко мне. Мне лучше спится, когда я прижимаюсь к нему, свернувшись калачиком.

В общем, мы остаемся в пещере еще на пять дней. Требуется день или два интенсивной охоты, чтобы пополнить тайник тем, что мы позаимствовали, и пока Таушен расставляет ловушки, я собираю навозные крошки и мусор, чтобы пополнить запасы топлива для пещеры. Как только запасы будут восстановлены, мы отправимся в направлении «Большого Соленого озера», как любят называть его ша-кхаи. Таушен говорит, что когда он снова увидит Рокана, то не знает, задушить его или обнять.

— Он сказал, что ты найдешь отклик, — говорит он мне в десятый раз с удивлением и раздражением в голосе. — А я и не подумал спросить о себе!

Прошел почти месяц с тех пор, как мы расстались с племенем, и мы с Таушеном обсуждаем, стоит ли нам на самом деле сразу возвращаться в деревню, вместо того чтобы направляться к океану. Что, если племени там больше нет? Что, если мы опоздаем на несколько недель, чтобы встретиться с ними? Но, в конце концов, я все равно хочу увидеть