Волчья ягода - Екатерина Мордвинцева

Он вздохнул.

— Хорошо. Но если что-то пойдёт не так — уходи. Не вмешивайся.

— Договорились.

Собрание проходило в загородном доме Северных — том самом, где была вечеринка. Я приехала рано, спряталась в тени деревьев. На мне был чёрный парик, тёмные очки, неприметная одежда. Я надеялась, что меня не узнают.

В зал я проскользнула, когда началось собрание. Старейшины — пятеро мужчин и две женщины — сидели за длинным столом. Вадим стоял перед ними, выпрямившись, с каменным лицом.

— Фролов, — сказал главный старейшина, тот самый Сергей Северный. — Ты подтверждаешь, что добровольно отказываешься от связи с человеком по имени Виктория Денисова?

— Подтверждаю, — голос Вадима был ровным, без эмоций.

— И обязуешься не поддерживать с ней никаких отношений — личных, деловых, любых иных?

— Обязуюсь.

— Тогда подпиши.

Ему подали лист бумаги. Вадим взял ручку, не глядя, поставил подпись.

У меня защемило сердце. Я знала, что это игра, но видеть, как он отрекается от меня — пусть и формально — было невыносимо.

— Свободен, — сказал старейшина.

Вадим вышел, не оглядываясь.

Я стояла в тени, сжимая кулаки, и считала до ста, чтобы не броситься за ним.

Мы встретились через час в условленном месте — в старом парке, у заброшенного фонтана. Вадим подошёл, обнял меня, прижал к себе.

— Прости, — сказал он. — Прости, что пришлось это сделать.

— Ты сделал то, что должен был. — Я уткнулась лбом в его грудь. — Я понимаю.

— Ты плачешь?

— Немного.

Он гладил меня по спине, по волосам.

— Мы справимся, — сказал он. — Это временно.

— А если нет? Если они никогда не снимут запрет?

— Тогда будем встречаться тайно. Всю жизнь.

— Ты готов к этому?

— Ради тебя — да.

Я подняла голову, посмотрела на него.

— Я люблю тебя, Вадим.

— Я тоже люблю тебя.

Он поцеловал меня. Мокро от слёз, горько, но искренне.

Мы стояли под дождём, обнявшись, и мир сузился до размеров этого поцелуя.

Алина ждала нас в апартаментах. Когда мы вошли, она посмотрела на наши лица и всё поняла.

— Плохо? — спросила она.

— Плохо, — ответила я. — Но мы придумали выход.

— Какой?

— Будем встречаться тайно.

Алина вздохнула.

— Это же ужасно. Постоянно прятаться, врать, бояться.

— Альтернатива хуже, — сказал Вадим. — Потерять друг друга.

— Я не о том. — Она помолчала. — Вы оба достойны нормальной жизни.

— У нас её не будет, — ответила я. — Мы приняли это.

Алина обняла меня.

— Дура, — прошептала она. — И он дурак. Но я вас люблю.

— Спасибо.

Мы сели пить чай. Говорили о пустяках — о погоде, о фильмах, о том, что приготовить на ужин. Ни слова о стае, об ультиматуме, о подписанных бумагах.

Ночью, когда Алина уснула, я вышла на балкон. Вадим последовал за мной.

— Не замёрзла? — спросил он.

— Нет.

Он обнял меня сзади, положил подбородок на плечо.

— О чём думаешь?

— О том, как мы будем жить дальше.

— Встречаться тайно. Притворяться чужими на людях.

— А ночью быть вместе?

— Да.

— Это похоже на любовников из старых фильмов.

— Мы и есть любовники, — усмехнулся он. — Только без секса.

— Пока без секса.

Он поцеловал меня в плечо.

— Мне трудно, — призналась я. — Я хочу обнимать тебя при всех. Хочу целовать, когда ты уходишь на лекции. Хочу, чтобы никто не смотрел на нас косо.

— Я тоже. Но мы не можем.

— Знаю.

Мы долго стояли, глядя на ночной город. Огни мерцали вдалеке, дождь перестал, небо очистилось.

— Вадим, — позвала я.

— Да?

— Ты не пожалеешь? О своём выборе?

— Никогда.

— Даже если нас поймают?

— Даже тогда.

Я повернулась к нему, обняла.

— Ты мой герой, — прошептала я.

— А ты моя сила.

На следующий день я пошла в университет. Вадим вёл лекцию, как ни в чём не бывало. Холодный, отстранённый, чужой. Он не смотрел в мою сторону, не вызывал к доске, не задерживал после занятий.

Я сидела на задней парте и смотрела на него. Знала, что он видит меня краем глаза. Знала, что ему так же больно, как и мне. Но мы играли свои роли.

После лекции ко мне подошла Лена Королькова.

— Слышала, у тебя с Фроловым что-то было, — сказала она с ехидцей. — А теперь он тебя игнорирует.

— Ничего у нас не было, — ответила я. — Это всё сплетни.

— Ага. Конечно.

Она ушла, оставив меня с горьким привкусом во рту.

Вечером мы встретились в апартаментах. Я пришла через чёрный ход, оглядываясь, не следит ли кто.

— Как день? — спросил Вадим.

— Отвратительно. Сплетни, косые взгляды.

— У меня тоже. Старейшины вызвали, сказали, что будут следить за исполнением обязательств.

— Следить?

— Да. У них есть информаторы в университете. Если мы попадёмся — мне конец.

Я сжала его руку.

— Мы не попадёмся.

— Мы будем осторожны.

Так началась наша двойная жизнь.

Днём — чужие. Он — преподаватель, я — студентка. Ни взгляда, ни слова, ни намёка.

Ночью — вместе. Я прокрадывалась в его апартаменты после отбоя, уходила до рассвета. Мы готовили ужин, смотрели фильмы, разговаривали. Занимались любовью — впервые, осторожно, боясь сделать больно. Это было прекрасно и мучительно.

Алина прикрывала нас. Она выходила на связь, если кто-то искал меня. Она придумывала легенды. Она была нашим ангелом-хранителем.

— Ты не устала? — спросила я её однажды.

— От чего?

— От того, что мы тебя втянули в это.

— Я сама втянулась. — Она улыбнулась. — И потом, ты бы сделала для меня то же самое.

— Да.

— Вот и не парься.

Но я парилась. Постоянное напряжение, страх разоблачения, необходимость врать — это изматывало. Я стала меньше спать, больше есть, чаще плакала.

— Мы не можем так долго, — сказала я Вадиму после очередной тайной ночи.

— Я знаю.

— Нужно что-то менять.

— Что? Вернуться к стае и сказать, что я нарушил обещание?

— Нет. Но может, есть другой способ? Легализовать наши отношения?

— Как? Перевёртыши не признаются стаями. Ты для них — чужая.

— А если я стану оборотнем?

Он уставился на меня.

— Что?

— Если я пройду обращение. Стану такой, как ты.

— Это безумие, — сказал он. — Яд может убить тебя. Или свести с ума. Перевёртыши редко выживают после принудительного обращения.

— Я не принудительного. Я добровольно.

— Нет. — Он покачал головой. — Не позволю.

— Вадим...

— Нет, Виктория. Я не рискну тобой.

Я замолчала. Спорить было бесполезно.

Но мысль осталась.

Через неделю после ультиматума пришло приглашение от Северных на очередное сборище. Вадим должен был присутствовать. Меня, естественно, не звали.

— Я не пойду, — сказал он.

— Пойдёшь, — ответила я. — Если ты откажешься, они заподозрят неладное.

— Я не хочу оставлять тебя одну.

— Я не одна. У меня есть Алина.

Он колебался.

— Я