Волчья ягода - Екатерина Мордвинцева

— Хорошо. Но держи телефон включённым.

Он ушёл. Я осталась с Алиной. Мы смотрели телевизор, ели мороженое, делали вид, что всё нормально.

В одиннадцать вечера пришло сообщение от Вадима: «Всё в порядке. Скоро буду».

Я выдохнула.

В двенадцать он вернулся. Усталый, злой.

— Ничего не случилось? — спросила я.

— Всё нормально. Просто меня достали расспросами.

— О чём?

— О тебе. Где ты, что делаешь, не пытаешься ли связаться.

— И что ты ответил?

— Что мы не общаемся.

— Они поверили?

— Не знаю. Но отстали.

Он сел рядом, обнял меня.

— Я устал, — признался он.

— Я тоже.

— Может, ты права? Может, нам стоит уехать?

— Ты готов бросить всё?

— Ради тебя — да.

Я посмотрела на него.

— Подумаем об этом завтра. Сегодня давай просто побудем вместе.

Он кивнул.

Мы лежали на кровати, обнявшись, и смотрели в потолок. В голове кружились мысли — о побеге, о будущем, о любви.

Я закрыла глаза и представила, как мы уезжаем. Новый город, новая жизнь, никаких масок и притворства. Вадим улыбается, Алина смеётся, я счастлива.

Но открыв глаза, понимала: это только мечты.

Наяву мы всё ещё были пленниками правил.

На следующее утро я проснулась рано. Вадим спал, его лицо было спокойным, почти детским. Я долго смотрела на него, запоминая каждую черту — тени под глазами, лёгкую щетину, морщинку у губ.

Я любила его. Безумно, безоглядно, на грани безумия.

И это чувство давало мне силы продолжать.

Алина завтракала на кухне, когда я вышла.

— Выспалась? — спросила она.

— Немного.

— Ты выглядишь уставшей.

— Я и есть уставшая.

Она помолчала.

— Вика, я хочу тебя кое о чём спросить.

— Давай.

— Ты не жалеешь? Что связалась с ним?

Я удивилась.

— Нет. Ни секунды.

— Даже когда приходится прятаться, врать, бояться?

— Даже тогда. Он — лучшее, что случилось в моей жизни.

Алина вздохнула.

— Тогда всё правильно.

Она обняла меня.

— Если нужна будет помощь — я рядом.

— Спасибо.

Вошёл Вадим. Он поцеловал меня в щёку, сел за стол.

— Что на завтрак?

— Яичница, — ответила Алина. — Как обычно.

— Отлично.

Мы ели, разговаривали о пустяках. Было почти по-семейному.

Почти.

За окном вставало солнце. Новый день начинался.

И мы были готовы прожить его — вместе, назло всему миру.

Глава 18

Ультиматум стаи стал для нас ударом, но не сломал нас. Мы научились жить двойной жизнью: днём — чужие, ночью — любовники. Это было мучительно, но мы держались. Алина помогала, прикрывала, врала. Руслан снабжал информацией. Северные делали вид, что верят в наше «расставание».

Но долго так продолжаться не могло.

Через две недели после собрания, где Вадим подписал отказ от меня, пришло новое известие. Сергей Северный вызвал Вадима на приватную встречу.

— Они что-то заподозрили? — спросила я, когда Вадим прочитал сообщение.

— Не знаю. Но встреча в нейтральном месте, без свидетелей. Это может быть ловушкой.

— Не ходи.

— Должен. Если я откажусь, это будет выглядеть подозрительно.

— Я пойду с тобой.

— Нет. — Он покачал головой. — Ты не должна появляться.

— Спрячусь неподалёку. Если что — вмешаюсь.

— Виктория...

— Вадим, я не позволю тебе идти одному. После всего, что было.

Он вздохнул.

— Хорошо. Но держись в тени.

Встреча проходила в старом парке, том самом, где когда-то на нас напали хулиганы. Я спряталась за густыми кустами, откуда был виден Вадим и человек, стоявший напротив — Сергей Северный.

— Фролов, — сказал Северный. — Я знаю, что вы нарушили подписку. Вы продолжаете встречаться с девчонкой.

Вадим молчал.

— Не отрицайте. Мои люди видели, как она пробирается в ваши апартаменты по ночам.

— Что вы хотите? — спросил Вадим.

— Я хочу дать вам последний шанс. — Северный достал из кармана серебряный клинок. — Пусть Виктория докажет, что она не угроза. Публично, перед всей стаей.

— Как?

— Она должна ударить вас этим клинком.

Вадим замер.

— Серебро для оборотня — яд. Если она ударит, я буду мучиться. Если не сможет — значит, не контролирует эмоции, и её нужно уничтожить.

— Это безумие, — сказал Вадим. — Вы предлагаете ей причинить мне боль, чтобы доказать свою лояльность?

— Я предлагаю ей доказать, что она владеет своими чувствами. Если она любит вас, она не сможет причинить боль. Но тогда мы сочтём это угрозой. Если сможет — значит, она контролирует себя, но тогда она безжалостна. В любом случае, она проиграет.

— А если она откажется?

— Тогда мы убьём её сами.

Вадим сжал кулаки.

— Вы не посмеете.

— Посмеем. У нас есть доказательства вашей связи. Вы нарушили кодекс. Она — угроза. Суд стаи будет быстрым.

Я не выдержала. Вышла из укрытия.

— Я согласна, — сказала я.

Оба повернулись ко мне.

— Виктория, нет! — крикнул Вадим.

— Да. — Я подошла к Северному. — Я докажу, что не угроза. На ваших условиях.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил Северный.

— Понимаю. Я не буду причинять ему боль. Никогда. И вы увидите это.

— Девчонка, ты самоуверенна.

— Я люблю его. Любовь сильнее ваших серебряных клинков.

Северный усмехнулся.

— Посмотрим.

Собрание стаи назначили на ближайшее воскресенье. В том же загородном доме, где проходила вечеринка. Место силы Северных.

Вадим метался по апартаментам, не находя себе места.

— Это ловушка, — повторял он. — Они хотят убить тебя.

— Не убьют, — отвечала я. — Я не дам им повода.

— Ты собираешься ударить меня серебром? Я не позволю.

— Я не собираюсь тебя бить. Я собираюсь поцеловать тебя.

Он остановился.

— Что?

— Я поцелую тебя перед всеми. И докажу, что любовь — это не угроза, а сила.

— Виктория, это безумие.

— Ты уже это говорил.

— Потому что это правда.

Я подошла к нему, взяла за руку.

— Вадим, я не боюсь. Потому что знаю: правда на нашей стороне. Их кодексы, ультиматумы, серебряные клинки — всё это от страха. Они боятся того, что не могут контролировать. А наша любовь — это то, что нельзя контролировать.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Он обнял меня.

— Если что-то пойдёт не так...

— Не пойдёт.

— Но если...

— Не будем о грустном.

В воскресенье я оделась в то самое синее платье, которое Вадим выбрал для вечеринки. Волосы распустила, на губы нанесла красную помаду. Хотела выглядеть достойно — не как жертва, как победительница.

Алина помогала мне собираться.

— Ты красивая, — сказала она. — Самая красивая.

— Спасибо.

— Ты справишься.

— Знаю.

Она обняла меня.

— Привези его обратно, — прошептала она. — Обоих.

— Обязательно.

Мы вышли. Вадим ждал в машине. Он был в чёрном костюме, при галстуке — как на похороны.

— Не надо траурного настроения, — сказала я, садясь рядом.

— Я боюсь, — признался он.

— Я рядом.