Волчья ягода - Екатерина Мордвинцева

— Волка не получится, — засмеялся он. — Но собаку — да.

— Договорились.

Я закрыла глаза. Внутренний зверь спал, убаюканный теплом и любовью.

Всё было хорошо.

Впервые по-настоящему.

Эпилог

Четыре года спустя.

Я стою у окна нашей квартиры — той самой, преподавательских апартаментов № 2, которые стали нашим общим домом. За стеклом медленно кружится снег. Декабрь, вечер, город мерцает огнями. Где-то там, внизу, студенты спешат домой, в общежития, к родителям, к любимым. А я дома. И любимый — здесь.

Вадим сидит за столом, проверяет курсовые. На нём очки — он их не любит, но в последнее время стало хуже видеть. Говорит, возраст. Я смеюсь — ему всего тридцать пять. Он бросает на меня сердитый взгляд, но в глазах — смешинки.

— Чего уставилась? — спрашивает он.

— Любуюсь.

— Чем?

— Тобой.

Он снимает очки, откладывает бумаги, подходит ко мне. Обнимает сзади, кладёт подбородок на плечо.

— Смотрю в окно. Грущу.

— О чём?

— О том, что скоро Рождество, а у нас даже ёлки нет.

— Купим завтра.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он целует меня в шею, и я закрываю глаза от удовольствия. Сколько бы ни прошло времени, его прикосновения будоражат меня так же сильно, как в первый раз.

— Ты не поел сегодня, — говорит он.

— Не хотелось.

— Я приготовлю ужин.

— Я сам.

— Ты сожжёшь кухню.

— Эй, я научился готовить за четыре года!

— Яичницу — да. А курицу с овощами — нет.

Он вздыхает.

— Ладно. Давай вместе.

Мы идём на кухню. Я режу овощи, он колдует у плиты. Иногда наши руки встречаются, и тогда мы забываем о готовке и просто стоим, обнявшись.

За окном мерзнут прохожие, а у нас тепло. Не только от батарей — от нас.

* * *

Ровно четыре года назад, в декабре, я закончила университет.

Защитила диплом с отличием. Тема — «Символизм трансформации в современном искусстве». Научный руководитель — Вадим Фролов. Никто из комиссии не знал, что за формальными фразами скрывается наша история. Что образы волков, лун, превращений на моих полотнах — не просто метафоры. Моя жизнь.

Вадим сидел в зале, сжимая мою дипломную работу, и улыбался. Я видела его улыбку даже с трибуны. После защиты он обнял меня при всех — впервые официально, как пару.

— Поздравляю, — сказал он. — Ты справилась.

— Мы справились, — ответила я.

Алина бросилась ко мне с цветами, перепутала всё, что говорила, и разревелась.

— Ты гений, — твердила она. — Запомни мои слова, ты будешь знаменитой художницей.

— Я уже счастлива, — ответила я.

Но Алина оказалась права.

Мои работы заметили на выпускной выставке. Пригласили в галерею, предложили персональную выставку через год. Я колебалась — слишком много нового, слишком страшно. Вадим поддержал.

— Бойся, — сказал он. — И делай. Страх — это компас.

Выставка прошла с успехом. Продали три картины. На вырученные деньги мы купили участок в лесу — тот самый, где Вадим впервые показал мне свою волчью форму. Там мы построили маленький домик — убежище, место силы, наш личный рай.

* * *

О тайном браке знали немногие. Алина, разумеется, была свидетельницей. Руслан — шафером. Северные — почётными гостями. Свадьба была скромной, без пышного платья и сотни гостей. Я в белом костюме, Вадим в тёмном пиджаке. Расписались в загсе, потом поехали в лес, к домику. Сидели у костра, пили глинтвейн, смотрели на луну.

— Жена, — сказал он впервые, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Муж, — ответила я.

Он поцеловал меня, и мы оба знали: это навсегда.

Алина плакала от счастья, Руслан усмехался и говорил, что я испортила его репутацию — он, такой серьёзный изгнанник, а стал свидетелем на человеческой свадьбе.

— Ты сам выбрал, — ответил Вадим.

— И не жалею.

Мы праздновали до утра. А потом остались вдвоём — муж и жена, оборотень и перевёртыш, два существа, которым запрещали любить, но они полюбили.

* * *

Сейчас я работаю ассистентом у Вадима. Официально — по совместительству, помогаю с лекциями, проверяю работы, веду семинары по психологии восприятия. Студенты меня любят — я добрее, чем Вадим, и всегда приношу печенье. Алина, которая тоже осталась в университете (поступила в магистратуру по истории искусств), иногда подменяет меня.

— Вы идеальная пара, — говорят студенты. — Так друг на друга смотрите.

— Как? — спрашиваю я.

— Как будто вы — одни во всём мире.

Мы не спорим. Так и есть.

Вадим по-прежнему преподаёт «Аномальную психологию восприятия». Но теперь его курс — один из самых популярных. Потому что он научился быть мягче. И потому что иногда на его лекции заглядываю я — и он улыбается.

Никто не знает, что он — оборотень. Кроме тех, кто должен знать. Северные признали нашу пару, и теперь Вадим — уважаемый хранитель, его слово много значит в стае. А меня называют «парой хранителя» — с почтением, даже с некоторым страхом. Ведь я та самая перевёртыш, чей гнев заставил корчиться трёх оборотней.

— Твоя репутация опережает тебя, — шутит Вадим.

— Чья бы мычала, — отвечаю я.

* * *

Руслан, кстати, стал нашим другом. Не близким — он слишком колюч для этого. Но надёжным. Он отказался возвращаться в стаю, даже после разгрома «Охотничьего круга».

— Я изгнанник, — сказал он. — Это моя суть.

Но он помогает нам — иногда информацией, иногда защитой. У него своя группа — такие же изгнанники, как он. Вместе они патрулируют границы территорий, следят за порядком.

— Ты стал героем, — сказала я ему однажды.

— Я стал тем, кем хотел быть, — ответил он.

Он часто навещает нас. Приезжает в лесной домик, привозит мясо, свежую рыбу, новости. Мы сидим у костра, пьём чай, говорим о жизни. Однажды он привёз женщину — молодая, с острыми скулами, похожая на волчицу.

— Это Лика, — представил он. — Библиотекарь.

Та самая полукровка, что предупреждала меня не злить Фролова.

— Вы вместе? — удивилась я.

— Мы просто друзья, — ответила Лика.

Но я видела, как они смотрят друг на друга.

Любовь — она повсюду.

* * *

Алина нашла себе парня. Не оборотня — обычного человека, студента-физика. Он носит очки, заикается от волнения и рисует графики на салфетках. Она в него влюблена без памяти.

— Ты уверена? — спросила я, когда она впервые привела его знакомиться. — Он же... обычный.

— А я обычная, — ответила она. — В отличие от некоторых.

Мы засмеялись.

— Но он знает про тебя?

— Знает. Я рассказала. Он испугался, потом привык. Говорит, что я бесстрашная подруга оборотней.

— Ты и есть