Мой персональный Люцифер - Энже Граф

Поэтому я просто поджимаю губы:

‒ Ну и чего ты хочешь?

‒ Поехали на свидание.

Полагаю, отказываться не имеет смысла.

‒ Ты ведь понимаешь, ‒ говорю я, ‒ что это бессмысленно? Своим поведением и поступками ты вынуждаешь меня ненавидеть тебя еще больше.

‒ Меня, ‒ говорит псих, ‒ это устраивает. Ненавидь меня. А обо всем остальном я позабочусь сам.

55. Демьян

‒ Даже не спросишь, куда мы едем?

‒ А какая разница?

Лера не в духе. Безразлично смотрит в окно, откинувшись головой на подголовник сиденья. Ей здесь не нравится, но… Она выглядит тут своей.

Будто ее место всегда было рядом, тут, справа от меня.

Какого хрена я понял это так поздно?

‒ Пошли.

Мы приезжаем к пункту назначения. Это «Космо», один из элитнейших ресторанов столицы. Он находится на последнем этаже тридцатиэтажного здания, и оттуда открывается охрененный вид на весь город. Здесь подают деликатесы, которых больше нигде нет, на двери табличка с тремя звездами Мишлен, позволить себе здесь простой ужин может далеко, далеко не каждый богач, однако, даже несмотря на это, столики сюда бронируют за полгода.

Потому что «Космо» это не просто ресторан, чтобы поесть. Это бренд.

И принадлежит он империи Радовых.

‒ Демьян Егорович!

Не успевают двери лифта открыться на тридцатом этаже, как ко мне уже подходит управляющий.

Ясно, снизу уже донесли, пока мы пересекали первый этаж. Оперативно. И похвально.

‒ Демьян Егорович, для нас большая честь видеть вас у себя!

Ага. Верю. Особенно после последней проверки, которую я устроил неделю назад. Полагаю, замечания уже устранили ‒ теперь не стыдно привести сюда Леру.

‒ Нам нужен столик, ‒ я бросаю взгляд на Астахову. Она стоит ровно, спокойно, с вежливо-холодным лицом. Безупречная. ‒ Самый лучший.

‒ Конечно, Демьян Егорович! Прошу за мной.

Управляющий ведет нас к столику. Тут и там сидят министры, прокуроры, светские личности, телевизионные ведущие ‒ и все те, кого простой народ может видеть только на страницах газет или экранах своих смартов. Лера даже бровью не ведет. Настоящая королева.

‒ Это самый лучший столик, ‒ говорит управляющий.

Я одобряю. Столик и в самом деле один из лучших. Он немного в стороне от остальных, но у самой стены, которая представляет собой панорамное стекло от самого пола и до потолка. Отсюда открывается лучший вид.

‒ Я принесу вам меню, — говорит управляющий, пока я отодвигаю стул для Леры.

‒ И побыстрее.

‒ Конечно, Демьян Егорович.

Управляющий отходит. Мы с Лерой наконец-то остаемся вдвоем.

‒ Тебе нравится? ‒ спрашиваю я.

Она бросает на город равнодушный взгляд:

‒ Здесь неплохо.

Усмехаюсь:

‒ Это один из лучших ресторанов столицы.

‒ Кто бы сомневался.

Голос ровный, но я знаю, что это ‒ шпилька в мой адрес. Я рад. Холодная и равнодушная она тоже прекрасна, но больше всего я тащусь от нее живой.

Меню приносят быстро. Управляющий приносит его лично ‒ и, правильно считав мое лицо, сначала подает его Лере, и только потом мне. Неплохо. Можно будет впоследствии закрыть глаза на некоторые его недочеты.

‒ Если тебе захочется чего-то, ‒ говорю я, пока она листает каталог, ‒ чего нет в меню, просто скажи. Повар может приготовить все, что угодно.

‒ А твою голову на блюдечке подаст?

Язва.

‒ А ты бы хотела?

Она усмехается, не поднимая глаз, и я балдею от ее выражения лица в этот момент.

‒ Еще как. Отрезáла бы по маленькому кусочку самым тупым ножом, который тут есть. И бросала бы отсюда вниз, на асфальт.

‒ Не знал, ‒ я смеюсь, ‒ что ты такая кровожадная.

‒ Моя жажда крови просыпается, ‒ она бросает на меня злой взгляд, ‒ только рядом с тобой.

‒ Приму это как комплимент.

‒ Это не он.

‒ Тогда тем более.

Она раздраженно перелистывает страницы. И ожидаемо, мстя, заказывает самые дорогие позиции. Это так по-детски, что я смеюсь.

Меню уносят. Наши заказы готовят. Я любуюсь лицом напротив. Лера держится, но уже пару минут спустя ожидаемо спускает на меня собак:

‒ Ты своим взглядом сейчас дыру во мне прожжешь.

Я смеюсь: раньше она держалась дольше. Но за все время нашего знакомства я вывел ее из себя настолько, что теперь она вскипает на меня уже через пару минут. Это прогресс. Мне нравится, что рядом со мной она другая, не такая, как с остальными. Это делаем меня особенным для нее. Я говорю:

‒ Видишь вон то здание? С синей крышей? Рядом с торговым центром «Босха»?

Она хмурится, когда я неожиданно меняю тему. Ее глаза бегают по крышам зданий, пока не находят нужное.

‒ Вижу.

‒ В двух километрах от него будет сталинка. Отсюда ее не видно, она закрыта другими, более высокими зданиями.

Она вдруг настораживается:

‒ И что с того?

‒ Я жил там до восьми лет. С мамой.

Не люблю вспоминать то время. Но мне почему-то хочется поделиться этим с Лерой: чтобы связующих нас нитей стало больше. Однако Лера хмурится:

‒ Там рядом… Случайно не было заброшенного кинотеатра?

‒ Откуда ты знаешь?

Лера бросает на меня удивленный, немного растерянный взгляд, в котором впервые нет враждебности:

‒ Кажется… Кажется, мы жили в одном доме.

Воцаряется тишина. Мы смотрим друг на друга, удивленные таким совпадением. Внутри меня что-то дергается: значит, у нас с Лерой куда как больше общего, чем я думал вначале.

И это сближает нас.

‒ Какой подъезд? ‒ спрашиваю я.

‒ Четвертый.

‒ Я жил в первом. Понятно, почему не пересекались.

Она заторможенно кивает. Я наблюдаю за сменой эмоций на ее лице. Она выглядит удивленной, будто этот факт неожиданно выбил почву из-под ее ног. Затем она ловит мой изучающий взгляд, хмурится ‒ и моментально щерится:

‒ И что с того? Даже если жили в одном доме, это ничего не меняет.

‒ Да. Не меняет.

Нет, меняет. Значит, судьба сталкивала нас снова и снова, с самого детства и поныне. Теперь я точно это знаю: Лера с самого начала была предназначена мне, а я ‒ ей. Просто я был слишком слеп, чтобы это понять. Но теперь я прозрел ‒ и помогу прозреть ей.

Постепенно. Шаг за шагом. Я ее…

‒ Опа, какие люди!..

56. Валерия

‒ Опа, какие люди!..

Я поворачиваю голову на