Дом холодных сердец - Тея Авари

– А как же…

– У них не было ни Астэс, ни Альбы. И братьев тоже, – ответил Торн, предвосхищая ее вопрос.

Дверь снова отворилась, выпуская из помещения с трудом накопленное тепло, заклубился пар, и внутрь ввалился Райн. К счастью, он действительно принес с собой одежду, а не осиновый кол.

– Матушка вас… это… отужинать зовет… – бледнея и заикаясь, пробормотал Раст.

– Позже, – с сухой вежливостью ответил Торн, забрал одежду и велел хозяину двора выйти прочь.

Райн на своем присутствии настаивать не стал, но и Торн, и Ева понимали, что тот наверняка стоит под дверью и подслушивает их разговор. А еще что вскоре здесь соберется вся деревня. Оживший господин и его девица вызвали у селян новую волну любопытства, но теперь, когда Торн был жив и грозен, никто не посмел бы проявлять его явно, а уж тем более грозить выкинуть кого бы то ни было в костер.

Торн натягивал на себя простую деревенскую одежду, которую принес Райн, и продолжал рассказывать о результатах своих поисков:

– Я потерял их след. Нужно все начинать заново. Займусь этим сейчас же.

Рубаха вампиру была впору, но пришлось сделать прорези на спине для крыльев. А вот штаны висели, Торн стянул их веревкой на узкой талии.

Ева ждала рядом, отвернувшись. Радость от воскрешения Торна уступила место новым чувствам: безрадостная реальность снова напомнила о себе. Девушка сжала кулаки, словно боялась высказаться вслух и накликать беду.

– Когда я шла сюда, в селение, я встретила лошадь, – проговорила Ева. – Она бежала со стороны леса. Я узнала ее – она из вашего поместья. Животное выбежало из чащи и было очень напуганным, с пеной на морде. Торн… – Ева запнулась, – я боюсь, что оно бежало от чего-то.

Торн подошел к девушке, взял ее за плечи и развернул, чтобы посмотреть в глаза и передать свою уверенность.

– Я найду их, – коротко сказал он. – Обещаю.

Он решительно шагнул к двери, но Ева вцепилась в его руку.

– Нет! Я с тобой! Я больше не оставлю тебя одного!

– Исключено, – мотнул головой Торн, попытавшись вырваться, но Ева держала крепко.

– Я не отпущу тебя одного, Торн, – повторила она.

– Вот упрямая… – прошептал он, сощурившись.

Но не это ли ему в ней так нравилось? В конце концов, именно упрямство Евы не раз спасало его шкуру.

Вампир грустно улыбнулся.

– Как скажешь, – вздохнул он и, склонившись к ее шее, молниеносно укусил, вливая в ее кровь сонный яд и погружая в глубокие сладостные грезы.

Пусть лучше он станет для нее предателем, чем тем, кто приведет ее к погибели…

Когда Ева обмякла в его объятиях, он поднял ее на руки и отнес в дом.

– Присмотри за ней, – велел он хозяйке Мириим, спавшей с лица и нервно теребящей передник.

Одно дело слушать байки про вампиров, живущих в доме со шпилями. И совсем другое дело – увидеть одного из них, восставшего буквально из головешки.

– Она спит, – пояснил Торн, укладывая Еву на лавку. – И проспит еще долго. Но как проснется – хорошенько накорми ее.

Торн дождался, когда дрожащая Мириим кивнет.

– Выполнишь, как я сказал, и я награжу тебя, – добавил он. – Но если с ней что-нибудь случится, от вашей деревни не останется и следа. Поняла меня?

Мириим закивала усерднее.

Торн прислушался к биению ее сердца и решил, что, пожалуй, хозяйке можно верить. Он перевел взгляд на только что вошедшего в дом Райна. Перепуганный парень остановился в дверях как вкопанный.

– Ты, – обратился к нему Торн. – Там, где вы нашли меня, я обронил нечто ценное.

Райн непонимающе заморгал, и Торн, подойдя ближе, зловеще произнес:

– Не думаю, что вы успели продать торгашам заговоренный клинок. Верни его мне. Верни мой меч.

Глава восьмая

Торн поспешно вышел на улицу, раскрыл крылья и, оттолкнувшись от старых досок, взмыл в черное небо.

Если Ева не ошиблась, лошадь примчалась из леса с юго-востока. Выбрав направление, Торн направился туда.

Лес встретил его мрачной тишиной. Даже ветер не качал деревья, словно кто-то остановил время, навечно запечатал пространство вокруг.

Торн опустился у самой чащобы, втянул носом воздух, чтобы прочесть запахи, затем быстро огляделся, пытаясь рассмотреть следы. Поняв, что на верном пути, вампир двинулся в глубь леса.

Покосившуюся, разъеденную временем хижину он нашел быстро. Дверь была распахнута, в воздухе чувствовался запах запретной магии, а на пороге темнел след – застывшая кровь.

Торн наклонился, провел пальцами по темному пятну и поднес руку к лицу. В один миг ему стало ясно, кто забрал Альбу, девочку и его братьев, и глаза вампира вспыхнули алым.

До замка Каэдэс Торн, подгоняемый яростью, добрался быстро. Зловещие башни темного замка стремились ввысь, словно когти, готовые разорвать само чрево облаков. У ворот зажглись факелы, но их свет был холодным, мертвым: он не отгонял тьму, а, наоборот, притягивал ее.

Никто не остановил Торна – ни в небе, ни на земле, – когда тот опустился на ступени центральной лестницы. Его ждали.

В зале на своем привычном месте восседал Атрей, с холодными, жесткими чертами лица, застывшими подобно маске. Он вальяжно развалился на троне, и его улыбка была похожа на острую бритву.

– Наконец-то, – сказал он. В его голосе прозвучало торжество. – Последний из Тенебраэ. Я ждал тебя, чтобы закончить начатое. Ты ведь понял, что весь ваш род должен исчезнуть? Я рад, что ты такой сообразительный и пришел сюда сам.

В зале, по обеим сторонам от Атрея, разыгрывалась мерзкая иллюзия праздника. За огромными столами, уставленным бокалами с темной густой жидкостью, пировал двор Каэдэс. Их лица были безумны в своем восторге: лишенные человечности глаза, измазанные кровью губы.

А во главе каждого стола…

За одним Торн увидел Астэс. Маленькая, как кукла, с аккуратно приглаженными волосами и чужой, изысканно подобранной одеждой. За другим сидела Альба, тоже расчесанная, облаченная в черный шелк. Обе находились без сознания, подобно марионеткам, позабытым кукловодом.

Подле них стояли открытые ящики. Внутри них спали опоенные братья Тенебраэ – Милтос и Кассий. В грудь каждого по самую рукоять были воткнуты серебряные кинжалы, мешающие вампирам прийти в сознание. Спокойствие их лиц никак не сочеталось с опасностью окружающей реальности.

– Я решил разнообразить наши балы и пригласил смертных их возглавить, – нарочито беспечно сообщил Атрей.

Он указал на едва дышащую Астэс. Склонив набок голову, подался вперед и лениво протянул:

– Они еще живы,