Дом холодных сердец - Тея Авари

но это ненадолго, ведь смертным тяжело переносить наши пиры. Кажется, ты с ними знаком. Возможно, даже испытываешь к ним какую-то привязанность. – Атрей покачал головой. – Привязанности делают нас безрассудными глупцами. Что скажешь, Торн? Готов умереть за них?

Гнев пробуждал в Торне хищника, который хотел безрассудно броситься на врага, вцепиться ему в глотку и не отпускать, пока кто-нибудь из них двоих не сдохнет.

Но старший брат Тенебраэ успокоил свое дыхание и биение сердца. Хорошо, что Ева не видела этой жуткой картины, а сам он сумеет справиться. Ведь это и нужно Атрею – выбить его из колеи, лишить человеческого рассудка. Это не так-то просто.

– Ты думаешь, что сыграл забавную шутку, – проговорил Торн ровно и добавил пренебрежительно: – Не знал, что вампирским племенем правит шут.

– Осторожнее, – процедил высший вампирский лорд. – Я могу разорвать тебя и твоих братьев прямо сейчас.

– Попробуй. – Торн усмехнулся. – Ты трус, Атрей. Прячешься за чужими спинами и смеешь называть себя сильнейшим?

Тишина повисла в зале. Улыбка Атрея дрогнула. Потеряв маску холодной надменности, высший лорд сошел со своего каменного трона.

– Ты мне надоел, – злобно выплюнул он и молниеносно бросился к Торну, словно выпущенный из клетки голодный зверь, в полной уверенности, что сожрать отродье, пусть и древнее, ему не составит труда.

Вмиг приняв свой истинный вампирский облик, он полоснул длинными, как клинки, когтями там, где стоял Торн. Но когти рассекли лишь воздух.

– Неплохо, – снисходительно протянул Атрей, оборачиваясь к сумевшему увернуться от его атаки Торну. Презрительно сощуренные глаза налились темно-вишневым. – Посмотрим, долго ли ты сумеешь так продержаться.

– Посмотрим, сколько сумеешь продержаться ты, – ответил Торн и, отстегнув пояс, вытащил из ножен древний клинок, тот самый, что когда-то помогал ему сражаться против захвативших его землю чудовищ.

– Думаешь, сможешь победить меня этой безделушкой? В самом деле? – Атрей расхохотался.

Торн не стал ждать, пока высший лорд разыграет свою сцену. Он напал сразу, метя в самое сердце врага. Атрей отреагировал молниеносно, перейдя в оборону, встретил клинок Торна блоком своих стальных когтей.

– Ты ошибаешься, – сказал Атрей, лицо которого в момент стало серьезным.

Он атаковал Торна в ответ, и в древнем замковом зале закружился вихрь когтей и стали. В центре вихря сцепились насмерть два вампира, со звериной яростью набросившиеся друг на друга. Шумно хлопая крыльями, они впивались друг в друга когтями и клыками, разрывая кожу и плоть друг друга.

Двор ликовал, шипением и криками выражая безудержный восторг. Кто-то, вдохновленный представлением, вцепился в глотку соседу. Кто-то в безумном экстазе начал сношаться прямо на столе, повалив на каменный пол изысканные яства.

И никто не сомневался, что дом Тенебраэ сегодня падет.

Атрей, превратившись в размытое пятно, метался, как хищная тень. Он был силен и быстр даже по вампирским меркам. В его жилах текла кровь первых обращенных, первородная сила, данная когда-то матерью всех тварей. Для великого лорда любое другое существо было подобно медленной и жалкой улитке, раздавить которую было сущим пустяком.

Однако Торну было чем ответить. Ведь в нем теперь текла кровь Евы, странной, безрассудной, удивительной девчонки, которая была для него, Торна, олицетворением самой жизни: бьющей освежающим ключом, не ищущей смыслов, но несущей свет. Этот свет давал надежду на то, что Торн не закончит свой жизненный путь сегодня, что он еще нужен этой земле.

Жаль, вампирский лорд этого не знал. Атрей атаковал Торна с такой яростью и силой, что каменные плиты под их ногами треснули. Удар располосовал кожу и мышцы – и в груди старшего брата Тенебраэ холодной ртутью начал расползаться парализующий яд. Он отлетел в сторону и с трудом успел увернуться от следующей атаки, едва не снесшей ему головы.

– Ты слаб, Торн, – прорычал Атрей, наседая. – Всегда был слабее. Твой Отец совсем забыл свое место и привел свой дом к упадку. Я лишь завершу неизбежное.

Торн отступал, защищаясь от ударов. В груди все сильнее пульсировало холодное, прежде бесчувственное сердце, как напоминание о том, что когда-то он был человеком. Человеком, которому есть что терять.

Он остановился, как гора, вросшая в камень, с обманным разворотом наотмашь рубанул Атрея клинком и, сгруппировавшись, отскочил в сторону.

Плиты пола оросились темной кровью. Древний камень зашипел, растворяясь там, куда упали ее капли.

– Ошибаешься, Атрей, – произнес Торн глухо. – У меня есть то, чего у тебя никогда не будет.

На лице Атрея мелькнуло удивление, а следом – ожесточенная ярость. Он рванулся вперед, и Торн рванулся ему навстречу. Стремительным, точным, наполненным всей болью, всем его тысячелетним отчаянием ударом Торн вонзил клинок в грудь вампирского лорда. Атрей оскалился, громко взвыл, но упрямо продолжал размахивать острыми лезвиями когтей. Торн, уворачиваясь от них, резким движением выдернул клинок из его груди и с размаха ударил по шее.

Водопадом хлынула черная кровь, которой древний лорд Атрей так долго насыщался, сидя на троне. По плитам покатилась его застывшая в гримасе удивления голова.

Торн толкнул тело лорда, придавливая его к земле и снова вонзая клинок ему в грудь, лишая возможности восстать и регенерировать. Он провернул рукоять, еще и еще, разрывая на куски жестокое сердце чудовища.

Лорд Атрей больше не шевелился. И как только Торн выдернул из его груди меч, тело некогда могущественного вампира на глазах начало ссыхаться, сжиматься, как горящая в пламени бумага, пока не превратилось в горстку праха.

Торн оглянулся. Он победил, но что-то было не так.

В зале замка Каэдэс наступила гробовая тишина. Вампирский двор безмолвно взирал на старшего брата дома Тенебраэ.

В воздухе зашевелились тени – будто сама колдовская сущность замка ждала этого момента. Тьма стекала к Торну, обвивала его ноги, плечи, сердце. Он чувствовал, как она входит в него, делая сильнее, величественнее. Возвышая его.

Первые ряды придворных упали на колени. Следом за ними – остальные вампиры.

– Лорд, – шептали они, опуская головы. – Высший лорд… Повелитель…

Кровь, напитавшая древние стены замка, пульсировала и взывала к нему.

Торн сморгнул.

Теперь весь мир выглядел иначе: он состоял из жалких смертных, что должны склониться перед ним, из врагов, которых можно уничтожить одним взмахом руки.

Глаза Торна налились чернотой. Губы скривились. В груди разрастался мрак.

Ева проснулась внезапно, словно от толчка в грудь. Распахнула глаза и сразу поняла – ее обманули.

– Мириим! – воскликнула девушка, вскакивая с лавки, где хозяйка устроила ей постель. – Где он?

Ева кинулась к выходу и тут же столкнулась с прибежавшей на ее голос хозяйкой дома.

– Успокойся, живой он, живой, – затараторила та, вталкивая Еву назад, в тепло. – Только улетел. Велел