Твой яд - Диана Валеса

Ты псих... - сглатываю слюну. — А я думала, что с ума схожу потихоньку. Кидаю на него взгляд и не узнаю. Передо мной сидит не тот бешеный хищник, который угрожал мне в лесу, и не тот наглый парень, который целовал меня в раздевалке. Может, мне всё это кажется, но хочется ему верить... Как же сложно!

Ладно... Спасибо за честность, — проговариваю я, пряча глаза в своей кружке с чаем. Честно говоря, я сама уже от всего этого устала. Каждый новый день не приносит радость, обида и боль постоянно о себе напоминают. — Карина, — голос Ашера становится серьёзным, и я замечаю в его глазах жёлтые искорки. — Я не намерен закончить как мой отец. Можешь гнать меня, ненавидеть, но ты моя пара. И я не отступлюсь. Заставишь меня быть с тобой? — спрашиваю я, и так осознавая, что мне никуда не деться от него. Куда бы я ни пошла, он последует за мной. Можно долго держать обиду, и игнорировать свои чувства к этому парню. Я не знаю, любовь ли это вообще...

Если ничего другого не поможет, — усмехается Ашер. Другого я от него услышать и не рассчитывала. Вздыхаю, а затем тихо произношу:

— В твоём стиле заставить девушку быть с тобой.

Не просто девушку, а мою истинную, от которой у меня внутри все переворачивается. Ты себе даже представить не можешь, Карина, сколько усилий мне приходится прилагать, чтобы не сорваться. И у того внутри меня терпения ещё меньше...

— И что же тебе говорит? — спрашиваю.

Лучше тебе не знать о его желаниях, — он закрывает глаза, делая глубокий вдох. Я поняла….. - прокашливаю, а затем улыбаюсь уголками губ. — В общем, можешь проводить меня до дома... Только держи свои руки при себе, я всё ещё тебя побаиваюсь.

Глаза Ашера снова вспыхивают, только не зло, а уже отдают тёплом, от которого у меня сердце начинает биться чаще.

Хорошо, Карина.

И ещё, хватит уже следить за мной, как маньяк. Это раздражает... Можешь просто хотя бы не прятаться, чтобы я видела тебя.

Глава 45

Выходим из кофейни, и холодный воздух тут же обжигает щёки. Снег всё ещё идёт, крупные пушистые хлопья медленно кружатся в свете фонарей. Вечер такой красивый, что дух захватывает. Почти романтичный, чёрт возьми. Трясу головой, отгоняя эту дурацкую мысль. Никакой романтики! Мы идём по аллее, которая ведёт к нашему дому. Фонари горят мягким жёлтым светом, снег хрустит под ногами, и тишина вокруг какая-то уютная.

Ашер идёт рядом, засунув руки в карманы чёрного пальто. Молчит, но я чувствую на себе его взгляд. Не смотрю на него, и он точно пялится. Не моргает даже, наверное.

Прожигает меня взглядом так, что у меня даже уши начинают гореть. Нервно поправляю воротник куртки, смотрю прямо перед собой.

Так, Карина, спокойно. Не обращай внимания...

Но это уже невозможно. Его взгляд словно физически ощущаю. Хватит на меня так пялиться, — наконец выдавливаю я, резко поворачивая голову. Ашер даже не отводит глаз. Стоит, улыбается во все тридцать два, и улыбка эта какая-то хищная, будто он голодный волк, а я как раз его ужин. Вот же

— Чего уставился? Смотришь на меня так, будто сожрать хочешь, — бурчу я, краснея. Потому что щёки начинают гореть. Ещё немного, и я, кажется, задымлюсь. Ашер наклоняет голову чуть в бок. Его жёлтые глаза вспыхивают тем самым огнём, от которого у меня коленки становятся ватными. Улыбается широко, и хрипло так произносит:- На самом деле, так и есть.

Я замираю. — И я едва сдерживаюсь, чтобы тебя не сожрать, Карина. Облизывает нижнюю губу, и я пялюсь на это движение как заворожённая. Пульс отдаётся в висках. Метка начинает неистово чесаться, и я тру её через джинсы, надеясь, что он этого не заметит.

Но это гад всё замечает. Конечно, замечает, потому что улыбка становится ещё шире. — Ты невыносим, — выдыхаю я, отворачиваюсь и ускоряю шаг.

Холод хоть немного сбивает этот жар, что разлился по всему телу. Иду быстро, но он, конечно же, догоняет. Ашеру ничего не стоит.

— Карина, — слышу его хриплый голос совсем близко.

Хочу прибавить шаг, но его рука обхватывает моё запястье, останавливает. Тянет на себя, разворачивает, и я оказываюсь прижатой к его груди.

— Что ты... - начинаю возмущаться, но не успеваю договорить. Потому что Ашер целует меня сразу с языком, горячо и остро, будто ждал этого весь вечер. Его губы настойчивые, жадные, они сминают мои, заставляя приоткрыться, впустить его глубже. Язык скользит по моим губам, затем врывается внутрь, дразнит и сплетается с моим. Боже, у меня голова идёт кругом... Моё тело отзывается мгновенно. Волна мурашек пробегает по позвоночнику, собирается где-то внизу живота тягучим и пульсирующим теплом. Кожа горит, будто под ней зажгли тысячи маленьких огоньков. Грудь тяжело вздымается, и я даже не понимаю, когда успела вцепиться пальцами в его пальто, и когда потянула его на себя, прижимая ближе

Из меня вырывается тихий стон, который я не могу сдержать, потому что его поцелуй сводит меня с ума. Я знаю, что это опасно, и даже знаю, что потом будет возможно больно, но не могу остановиться. Ашер рычит мне прямо в губы, и этот звук заставляет сердце биться ещё быстрее. Его руки скользят по моей спине. Одна рука зарывается в мои волосы, пальцы перебирают пряди, оттягивают голову чуть назад, открывая шею для его губ. Но он не отрывается от моего рта. Только углубляет поцелуй, становится ещё настойчивее. Я задыхаюсь.

Ашер отрывается первым, слышу его тяжёлое дыхание, чувствую, как грудь вздымается. Он утыкается губами в мой лоб и целует нежно, что резко контрастирует с тем поцелуем, что был секунду назад. — Мне так трудно сдерживаться, себе не можешь, Карина.

шепчет он хрипло.

Я тяжело дышу, пытаясь прийти в себя. Пульс постепенно замедляется. — И этот второй внутри меня... — Ашер замолкает, проводит большим пальцем по моей скуле, — тоже требует, чтобы я не останавливался.

Сглатываю, поднимаю на него глаза.

— А этот второй... - мой голос звучит хрипло, чужим. — Это он тогда был? Ашер молча смотрит на меня.

— Ну, когда ты ко мне в комнату ворвался. А потом я побежала на террасу. Вазу разбила о твою голову. Он замирает на секунду, а потом начинает тихо смеяться, запрокидывая голову. И в этом смехе какое-то странное веселье.

Да, же меня поменяла местами.

наконец выдыхает он, вытирая выступившие от смеха слезинки. — Ловко- Тебя? — приподнимаю бровь.

На, — поправляется