Первая любовь офицера - Рита Нестерова

Он тут же ответил тремя смеющимися рожицами и написал, что доказательств недостаточно.

После детской я перешла на кухню. Здесь сразу стало ясно, что последние дни готовил Саша.

Он прекрасно жарил мясо, варил кофе и мог соорудить ужин из того, что находилось в холодильнике, но после него кухня выглядела так, словно на ней работала целая смена поваров, ни один из которых не знал о существовании тряпки.

На дверцах гарнитура остались жирные отпечатки, возле плиты засохли брызги соуса, на столешнице лежала одинокая луковая шелуха, а конфорку украшал кофейный след, который я заметила еще утром.

Все эти дни мне было плевать. Я видела пятна, проходила мимо и выбирала вместо уборки диван, фильм, разговоры или возможность просто сидеть рядом с Сашей, пока он что-то рассказывал Дане.

Теперь дом опустел, и я взялась за тряпку с такой злостью, словно могла отмыть вместе с плитой свое дурное предчувствие.

Я протерла дверцы, разобрала шкаф с крупами, выбросила просроченные специи, которые Валера покупал для какого-то сложного торта и потом ни разу не открыл.

Имя бывшего мужа всплыло в голове внезапно, и я сразу отодвинула баночки в мусорный пакет.

Не хотелось сегодня думать о нем. Не хотелось портить день, который и без того давался мне тяжело.

Я как раз оттирала пятно возле ручки духовки, когда в прихожей раздался звонок. Сначала один короткий, затем второй, более настойчивый.

Я выпрямилась, вытерла руки о полотенце и посмотрела на часы. Для курьера было слишком рано, гостей я не ждала, Даня должен был вернуться только после обеда.

Первая мысль оказалась о Саше. Наверное, забыл документы или зарядку, которые вчера оставил у кровати.

Я даже улыбнулась, представляя, как он сейчас войдет и начнет обвинять меня в том, что рядом со мной теряет голову и забывает самые важные вещи.

Звонок повторился, теперь уже длинный, а следом в дверь постучали.

— Иду, — крикнула я, бросая полотенце на столешницу. — Можно было не ломать дверь.

Подойдя к прихожей, я посмотрела в глазок и замерла.

На площадке стояла незнакомая женщина.

Рядом с ней был мальчик лет семи или восьми в темной куртке и вязаной шапке.

Он держал женщину за руку, переминался с ноги на ногу и смотрел куда-то в сторону лестницы. Она подняла лицо к двери и снова постучала, уже костяшками пальцев.

— Вы кто? — спросила я, не открывая замок.

 Женщина приблизилась к двери, и я увидела ее лучше: уставшее лицо, сжатые губы, волосы собраны в хвост.

Она знала, куда пришла, и явно не собиралась уходить.

— Откройте, Любовь,… — начала она, затем поправилась, сделав короткую паузу. — Нам надо поговорить.

Глава 40.

* Любовь *

Я открыла дверь и несколько секунд просто смотрела на женщину, пытаясь понять, где могла ее видеть.

Лицо мне ничего не говорило.

Мальчик рядом тоже был незнакомым — худой, серьезный, в темной куртке, застегнутой до самого подбородка.

Он держал мать за руку и разглядывал коврик под ногами, не вмешиваясь и не задавая вопросов.

Женщина первой нарушила молчание, однако я все равно не сразу сообразила, что она обращается именно ко мне.

— Вы к кому вообще? — спросила я, придерживая дверь рукой и не собираясь пускать их внутрь. — Вы знакомая Валеры?

Если честно, мысли сразу метнулись к бывшему мужу.

Явно не соседка за солью пришла.

С такой недовольной миной не приходят и по имени так дерзко не называют.

Тем более, она знает мое имя… да. Откуда бы? Я не особо контактирую с теми, кто живет рядом.

После всего, что узнала о Холере, я уже могла поверить во что угодно.

В любовницу, в ребенка, о котором он молчал все эти годы, во вторую жизнь, которую вел за моей спиной.

Я даже успела подумать, что была бы рада, если этот мальчик окажется его сыном.

Валера наконец получил бы то, о чем столько говорил, а я избавилась бы от последнего чувства вины перед ним.

Женщина не дала мне закончить эту мысль.

Она толкнула дверь ладонью и шагнула на порог с таким видом, словно я занимала ее квартиру и теперь должна была объяснить, на каком основании здесь нахожусь.

— Мне сказали, что вы тут живете, — произнесла она, оглядывая прихожую, полку с обувью, детскую куртку Дани и мужскую куртку Саши, которую он оставил на крючке утром.

— Я не смогла промолчать. Мне очень интересно, почему вы проводите время с моим мужем.

Я сначала даже не поняла вопроса.

Слова прозвучали отчетливо, каждое дошло до меня, однако смысл не складывался.

Я смотрела на нее, потом перевела взгляд на мальчика и снова на женщину.

Что такое она несет, она что квартирой ошиблась?

Ни черта не понимаю?

Может это кого-то с работы жена? Но праздники… не помню, чтобы последний раз заказ делала мужчина.

В основном свадьбы, да женщины приходят с организацией детский дней рождений.

— Вы о ком? — переспросила я, чувствуя, как пальцы на дверной ручке начинают дрожать. — О каком муже?

Она усмехнулась, и эта усмешка ударила сильнее, чем ее наглость.

— Об Александре Шарапове. О ком же еще? — Женщина положила ладонь мальчику на плечо и слегка подтолкнула его вперед. — Это наш сын. А вы сейчас рушите нашу семью. Верните мне мужа и прекратите устраивать этот цирк.

Все, что она сказала дальше, слилось в один гул. Я перестала различать отдельные слова, машинально отступила и ухватилась за стену.

Ноги стали ватными, в висках застучало, перед глазами на секунду потемнело.

У Саши не было жены… ведь. Он сам говорил.

Все эти дни он жил у меня, оставлял вещи, строил планы, обнимал Даню, обещал вернуться через три месяца.

Это все ложь?

Не понимаю.

Я знала его слишком давно, чтобы поверить первой встречной, но женщина стояла на моем пороге с ребенком и произносила его имя без запинки.

— У него нет жены, — выговорила я, стараясь удержать голос. — Вы о чем вообще? Кто вы такая?

— Кто я такая? — Она резко открыла сумку, начала что-то искать, потом вытащила паспорт и раскрыла его прямо перед моим лицом. — Смотрите внимательно.

Я опустила глаза на страницу. Фамилия. Имя. Дата рождения.