Девяносто девять дней в "Сантосе" - Юлия Поспешная

Я не удержалась и тоже аккуратно посмотрела на Жарковского.

Тот залпом опрокинул бокал и взглянул мне в глаза тем взглядом, от которого я вся, с ног до головы, замирая и ощущаю дрожь по всему телу.

— Посмотрим, — многообещающе проговорил Рос, не отводя взгляда от моих глаз.

* * *

За Сашкой теперь присматривать было не очень удобно. Потому что кое-кто очень настырный, все время пытается поймать мой взгляд, все время норовит оказаться рядом и хоть за руку взять.

Когда он в последний раз так сделал, я раздраженно вырвала свою ладонь из сильных мужских пальцев и ушла к корме яхты. Здесь, я спустилась вниз на купальную платформу, которая лишь немного возвышалась над уровнем воды.

Усевшись на теплое покрытие, я спустила ноги в воду. Я слышала смех Саши и по нему ориентировалась: пока смеется все в порядке. Но, я всё равно нервничала и ничего не могла с этим поделать. Поступок Ростислава серьёзно напугал меня, но при этом вызвал странное чувство волнительного и тревожного предвкушения.

Хм, надеюсь меня не заводят столь рьяные попытки мужчин продемонстрировать своё непреодолимое влечение к моей скромной персоне. Потому что это будет уже за граню здравого смысла, и я начну всерьёз опасаться своих будущих действий!

Я плавно водила ногами в прохладной морской воде и смотрела на слоенный «пирог» из десятков тысяч ярких огней, каким выглядела отсюда ночная Анапа.

Я услышала шаги за спиной, но не стала оборачиваться: и так знала, что это Рос.

Я настороженно замерла, мое сердцебиение стремительно увеличивалось. По коже спины и рук взбиралось настырное просачивающееся в душу волнение и капелька тревоги.

Что он предпримет? Попытается опять, ещё более, откровенно выразить свое желание? Начнет просить прощения? Или просто заговорит, как ни в чем не бывало, как будто не было этой странной сцены в каюте, двадцать минут назад?

Я старательно делала вид, что не слышу, как он подходит ко мне сзади. Но мне казалось, что даже со спины видно, как я напряглась и приготовилась.

— Наслаждаешься видом? — спросил Жарковский.

— Как видишь, — прохладно ответила я.

Он замолчал, я тоже не произносила слов. За нас говорили плещущиеся волны и шепчущий над волнами ветер.

— Мне, наверное, стоит извинится за свой поступок… — не слишком уверенно произнес Ростислав.

— Очень может быть, — едко заметила я и чуть задрала голову.

— Да, наверное… — отозвался Жарковский.

Я услышала досаду в его словах.

— Я могу извинится только за то, что напугал тебя, — наконец, произнес он. — За то, что я сказал извинятся не буду.

Я отлично помнила, что он сказал.

— Как хочешь, — чуть дрогнувшим голосом, ответила я.

— А как хочешь ты?

Я не удержалась и всё-таки оглянулась на него. Он стоял рядом со мной, чуть повернувшись. Ветер забирался к нему под рубашку и как будто пытался сорвать её, беспокойно дергая хлопковую ткань.

Серьёзный и опечаленный взгляд Ростислава заставил меня почувствовать себя виноватой. Не знаю, почему.

— Я… — я с удивлением обнаружила, как тяжело мне сейчас говорить.

Буквально приходиться прикладывать усилия, чтобы произнести слог или букву.

— Я… не могу… не могу ответить тебе… взаимностью, — тщательно подбирая слова и стараясь сдержать в себе смесь рвущихся наружу противоречивых эмоций, ответила я.

— Я знаю, — с неожиданной флегматичностью, ответил Жарковский. — Я этого и не ждал, Лана. Наверное, это одно из тех качеств, которые меня в тебе привлекают.

— То, что я не вешаюсь тебе на шею? — хмыкнув, спросила я.

— То, что ты… не отвечаешь мне взаимностью, — поправил он с толикой ехидцы в голосе.

— Значит, стоит мне… ответить, — проговорила я, усмехнувшись, — твой интерес сразу пропадёт?

— Я же сказал, что это лишь одно из твоих качеств, что влечёт меня к тебе, — напомнил Ростислав.

— Пожалуй, мне не стоит знать о других своих качествах, которые тоже тебя привлекают, — вздохнула я.

— Почему? — поинтересовался Жарковский.

— Потому что, — вздохнула я, — я не уверена, что мне не захочется от них избавиться.

— Сомневаюсь, что у тебя получится, — засмеялся Рос. — Тогда тебе пришлось бы кардинально изменится и стать… абсолютно другой. Это невозможно, Лана.

— В этом мире не так уж много невозможного, — произнесла я, снова переводя взгляд на море и теряющуюся в темноте линию горизонта. — Но ты прав, мне вряд ли захочется меняться только ради того, чтобы отбить твое влечение ко мне.

— Значит, у меня есть шанс, — сделал поспешный вывод Ростислав

— Нет, Рос, — я спустила парня на землю. — Ни одного… прости.

— Почему так категорично, Лана? — я услышала тщетно скрываемое, за полушутливой манерой, горькое отчаяние в голосе парня.

— Потому что… — я на миг замолчала.

Если я сейчас скажу ему правду, вся моя стратегия рухнет в одночасье, так и не принеся желанного результата. Но дальше так продолжаться не может. Я не рассчитывала, что Ростислав возьмется так стремительно сокращать между нами расстояние, и в прямом, и в переносном смысле.

Я совсем не собиралась добиваться того, чтобы богатый ловелас стал сходить по мне с ума или чтобы у него зарождались ко мне какие-то чувства. Я рассчитывала просто потусить с ним рядом, чтобы побудить Костю к каким-то действиям, но это… Это чересчур. Ситуация резко и слишком быстро стала выходить из-под контроля!

И я подумала, что лучше прекратить все сейчас, возможно тогда получится как-то… как-то легче всё это пережить.

А Костя… ну, может быть может мне просто нужно придумать другой способ. А может, даже, вообще не стоит ломать над этим голову. Может нам и правда лучше не быть вместе.

В обоих случаях нужно прекращать это всё.

И я решилась:

— Потому что… мне... мне хочется быть с другим, — мне пришлось заставлять себя произносить эти неприятные для Роса слова.

И лишь, когда я подняла голову, снова глядя в глаза Жарковского, я поняла, что мой ответ был для него не «неприятным», а тяжелым и болезненным. Мне показалось, даже, будто его серо-голубые глаза потускнели и померкли, столько гнетущего разочарования было в его долгом вопрошающем взгляде.

— И кто, этот другой? — спросил Рос, чуть звенящим голосом. — Случайно не Костя?

Я хотела ответить, что нет, конечно, не Костя.

Господи, меньше всего на свете мне бы хотелось, чтобы Жарковский и Стрельцов из-за меня подрались! Тем более, учитывая очевидное неравенство в социальном положении, последствия для Стрельцова могут быть самые непредсказуемые. А если ему из-за меня жизнь сломают, я вряд ли смогу это нормально пережить!

Видимо, я слишком долго думала, потому что Рос уже вздохнул и протянул: