Девяносто девять дней в "Сантосе" - Юлия Поспешная

Я встревоженно оглянулась, с удивлением обнаружила, что мы с Росом весьма далеко уплыли от яхты и заторопилась обратно, к кричащей Сашке.

Рос снова плыл впереди, но так, чтобы я не отставала.

Я старалась контролировать свое дыхание и сдерживать напор нагнетающего чувства страха.

Потому, что я уже видела, что Беркутова нигде нет. Его невидно на яхте и его голова не маячит над переливающейся бликами поверхностью моря.

Рой пугающий предположений стремительно вился и умножался в моей голове. Я отчаянно сопротивлялась любым устрашающим мыслям, но они упрямо сыпались в мое сознание.

От спешки, я несколько раз неуклюже ткнулась лицом в воду и глотнула солёную прохладную воду моря.

Но мы с Росом были уже возле Саши, которая в панике металась из стороны в сторону и с нервным вожделением пыталась что-то разглядеть в воде.

— Что случилось, Саш? — крикнул Рос.

— Борис! — едва ли не плача, воскликнула на Сашка. — Он нырнул и… и его нет! Уже очень долго! Я посчитала! Больше трёх минут!..

Рос быстро оглянулся на меня, я успела заметить промелькнувшую в его глаза мрачную тревожность. У меня в один момент сдавило грудь, голова наполнилась странной тяжестью, гулкие короткие удары сердца с пугающим эхом застучали в ушах.

— Будьте здесь! — бросил Рос и метнулся к яхте.

Оказавшись на борту, он быстро помчался вниз, на нижнюю палубу.

Я подплыла к Саше, которая судорожно вздыхала и готова была впасть в самую настоящую истерику.

— С ним всё будет в порядке! Ростислав сейчас что-то придумает…

— А если… если… — нервно всхлипывая, с округлившимися от захлестнувшего её страха глазами, бессвязно бормотала Саша.

С яхты в воду спрыгнул Рос. Я увидела у него на лбу маску и желтый ребризер за спиной.

— Поднимайтесь на яхту и ждите! — велел он, затем натянул маску на лицо, вставил в рот конец пластиковой трубки и нырнул в темень морской глубины.

Мы с Сашей переглянулись и взобрались обратно на судно Ростислава.

Идеалистическая картина ночного моря, под сиянием звезд и луны, вместе с потенциальной романтической обстановкой безнадёжно померкли в нервных метания и страшных предположениях о судьбе Беркутова.

Сашу колотила дрожь, девушка была в шаге от самой настоящей истерии с последующим вероятным обмороком или даже инфарктом.

Нужно было срочно помочь ей перебороть стрессовое состояние.

— Что с ним теперь будет? Что с ним будет? Он же… что с ним теперь будет? — беспрерывно тараторила девушка. — Он же не мог… не мог…

Он быстро подняла на меня молящий и вопросительный взгляд.

— Он не мог?.. — спросила жалобно Саша.

— Не мог, — мягко ответила я и взяла её за руки. — С ним всё будет в порядке. Не забывай, Саш. Это же Беркутов. Насколько мне известно, обычно если что-то где-то и происходит, то не с ним, а из-за него.

Сашка нервно улыбнулась, но бойкая дрожь продолжала овладевать её телом.

Я попыталась вспомнить что-то из десятков (или сотен) медицинских учебников и справочников, которые штудировал всю свою жизнь. Я пыталась вспомнить, что нужно делать, чтобы прекратить паническую атаку человека.

Самый эффективный способ — применение седативного препарата, но его на яхте, скорее всего, нет.

Поэтому пришлось обратиться к простому, но действенному и проверенному способу — дыхательным упражнениям.

В моей семье психология считается несколько эзотерической наукой (то ли дело хирургия, неврология или кардиология!), но даже такой прожженный циник, атеист и прагматик, как дед Клим, признает многие психологические практики.

На Сашку упражнение с дыханием все-таки подействовало, и она немного успокоилась.

Я продолжала успокаивать её уговорами, что с Беркутовым всё будет в порядке.

Хотя сама я сейчас стресовала не хуже Саши, но понимала, что если я сама начнут биться в истерике, то влюбленная в Бориса Александра и вовсе может лишиться чувств прямо здесь. А мне нечем будет ей помочь…

Прошло уже около десяти минут, но ни Бориса, ни Ростислава до сих пор не было.

Зато откуда-то из стороны открытого моря донесся характерный гудящий звук корабельного двигателя.

Я обернулась и заметила зеленоватые габаритные огни, быстро приближающиеся к нам.

Почему-то это обстоятельство только усугубило мою нервную напряженность.

Я откуда-то, каким-то неведомым шестым чувством понимала, что ничего хорошего от этого неизвестного судна нам ждать не придется.

— Саша, — не спуская настороженного взгляда с приближающегося корабля, проговорила я, — спустись, пожалуйста, в каюту и…

— Нет, нет, нет! — тут же замотала головой Сашка и подвинулась ближе к ступеням возле кормы яхты. — Нет, я буду ждать здесь... А вдруг… я должна быть тут… Это… Это важно…

— Хорошо, — поспешила я согласится с ней, заметив, что приближающийся корабль увеличил скорость. — Тогда жди здесь, я быстро. Умоляю, только сама не лезь в воду.

Я ободряюще похлопала её по руке и взлетела по ступеням в рулевую рубку.

Я надеялась отыскать бортовую радиостанцию судна и вызвать береговую охрану.

Зачем? Назовем это предчувствием. Как известно, в этой жизни лучше перестраховаться и, пардон, «перебдеть», чем фатально «недобдеть» и поплатиться за это. И мне кажется, эта жизненная мудрость как нельзя применима в ситуации, когда к вам в ночном тихом море быстро приближается какой-то неизвестный корабль, чей экипаж даже не потрудился выйти с вами на связь, перед сближением.

Радиостанцию я нашла быстро, она была встроена рядом с огромным количеством навигационных приборов, но почему-то отказывалась работать. Устройство только шипело и потрескивало. Я лихорадочно перещелкивала каналы, проверяла связь, но слышала лишь безжизненное шипение.

Да, сноровки в обращении с радио оборудованием мне не хватает. А вот когда во время семейного похода в лес и горы мы с дедом связывались по радиоприемнику с местными егерями, было все просто и понятно.

Шум плещущийся воды, надсадное жужжание возле яхты и предупреждающий крик Саши известил меня, что я облажалась и позвать на помощь не успела.

Я мысленно выругалась на упрямую Сашку, которая не захотела прятаться в каюте, но приходилось действовать по обстоятельствам.

Уж не знаю откуда у меня были силы сохранять спокойствие — сейчас самое время впасть в панику или бухнуться в обморок — но вместо этого я сосредоточенно соображала, что могу предпринять.

На столе возле мониторов с различными показателями лежал блокнот, пару маркеров, цифровая видеокамера и складной швейцарский нож.

Я схватила его и торопливо, не без усилий, выдвинула самое внушительное, на мой взгляд, лезвие.

Надеюсь, мне всё же не придется пускать его в ход. Даже сама мысль об этом вызывала стискивающее оцепенение по всему телу.

Пряча нож за спиной, я двинулась к выходу. Сердце в