Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

смотрит на Домино и Джорни, и мне даже гадать не нужно, что у неё в голове. Как бы их ни возвысили до Общества, Сильвер ни за что не станет добровольно проводить время с парой винтиков.

Не верится, что я когда-то вообще купилась на всю эту общественную херню.

— Не думаю, что это хорошая идея, — отвечаю я. — У меня другие приоритеты.

— Ну-у ладно, — тянет Сильвер, явно не располагая инструментами для обработки отказа. — Тогда мы тебе напишем. — Говорит так, будто делает мне одолжение, и я нарочно закатываю глаза, чтобы она увидела.

После этого она почти убегает вместе с Хейзел, обе опустив головы.

Стоит им уйти, Джорни поворачивается к Руку. — Вау. Напомни мне никогда не попадать под твою страшную сторону. Она ещё несколько дней будет кровить из новой дырки, которую ты ей только что продрал.

Мы все взрываемся смехом.

Глава 27

Через некоторое время мы заходим в спортзал под грохот бодрой музыки и знакомый запах резины и пота. Я глубоко вдыхаю — и тут же морщу нос.

Почти как вернуться домой.

Хотя занятие необязательное, зал почти полон. Нас предупреждали, что на фоне второго курса первый покажется детской площадкой, так что начинать готовиться нужно уже сейчас.

Я вспоминаю, как тяжело работал Рейн. Мы почти его не видели, а когда видели, он выглядел так, будто устал навсегда.

Заметив Генри на другом конце зала, где он даёт указания группе третьекурсников, я чувствую, как напряжение отпускает плечи. Я была так рада увидеть его на суде и очень хочу поговорить об этом подробнее, но понимаю, что сейчас не место.

Он замечает меня, машет рукой, и я иду к нему, пока Рук и Домино расходятся в противоположные углы выполнять свою ежедневную силовую программу.

— Поэт, — говорит Генри. — Я так рад видеть тебя на свободе и в деле. Как ты после всего этого кошмара?

— Нормально. Спасибо, что выступили в мою защиту. Вы даже не представляете, как много это для меня значит.

— Тебя обвинили несправедливо, — отвечает он. — Защитить тебя было правильно.

Он внимательно смотрит на меня.

Генри знает о Рейне больше, чем говорит. Я в этом уверена. Его загадочные предупреждения о том, что мне надо себя защищать. Его дружба с Даникой, которая, я почти уверена, лгала ради меня. Я должна понять почему.

— Всё хорошо? — спрашивает он, вглядываясь в моё лицо.

— Да. Просто думала о Рейне.

Его выражение меняется: на лице появляется тревога и тень сотни давно похороненных воспоминаний. — Я тоже думаю о нём постоянно.

— Я знаю.

Он прочищает горло. — Готова начинать?

— Да, — отвечаю я с улыбкой. Я скучала по этому месту. По тренировкам с другими кадетами. И если переживу миссию, которую на меня взвалили, я всё ещё мечтаю защищать свой город и его жителей. Если генерал Сол добьётся своего, моя роль станет куда важнее, чем я когда-либо могла представить. На самом деле я всегда хотела только одного — быть полезной.

Генри жестом отправляет меня на мат и следующие двадцать минут учит новым приёмам рукопашного боя.

— Атира! — окликает он. — Поработаешь с Поэт? Покажи ей тот внутренний удар по ноге, которому ты меня научил в прошлом году.

Рук кивает и легко подходит, на лице расползается хищная улыбка. — Думаете, справится? — спрашивает он, складывая руки на груди и медленно обводя меня горячим взглядом. Я буквально чувствую его кожей и невольно вздрагиваю.

Он, конечно, замечает это, и улыбка становится шире. Я хмуро смотрю на него, а он смеётся.

— Думаю, немного практики — и она будет вытирать тобой пол, — говорит Генри. Затем поднимает ладонь, Рук хлопает по ней, и они обмениваются каким-то сложным рукопожатием. — Научи её всему, чему сможешь, — тихо добавляет он так, чтобы слышали только мы двое, и теперь я почти уверена: Генри что-то знает.

— Именно это я и собираюсь сделать, — отвечает Рук.

Генри уходит, оставляя нас почти одних.

Я подвигаюсь ближе к Руку. — Он знает о тебе? Кто ты на самом деле?

Рук пожимает плечами, чуть приседает и поднимает расслабленные кулаки. — В прошлом году у него появились вопросы, когда он заметил, что мои боевые навыки немного лучше, чем у обычного новичка Эмери.

— И что ты ему сказал? — спрашиваю я, повторяя его стойку: ноги расставлены, колени мягкие. — Что ты такой хороший потому, что отец выбивает из тебя дерьмо в качестве семейного досуга?

Рук ухмыляется. — Что-то вроде того. — И тут бросается на меня, обхватывает за талию, поднимает и швыряет на мат.

Из меня выбивает весь воздух. Я стону и лежу, судорожно пытаясь вдохнуть.

Рук стоит надо мной, приподняв бровь и скрестив руки, так что мне поневоле приходится любоваться его выпирающими бицепсами. Не то чтобы мне требовалось особое принуждение.

— Ненавижу тебя, — выдыхаю я, а он ухмыляется.

— Вчера ночью ты говорила другое, — отвечает он тихим голосом. — И до, и во время, и после того, как я, блядь, перевернул весь твой мир.

— Высокого же ты о себе мнения.

Он откидывает голову и смеётся, затем протягивает руку и одним плавным движением ставит меня на ноги, будто я набита перьями.

А потом дёргает к себе так, что между нашими губами остаются считаные сантиметры. — Сегодня мы научимся не позволять мне больше никогда так тебя бросать. Хорошо?

— Ладно.

Он медлит.

— Что такое? — спрашиваю я.

— Странно пытаться сбить тебя с ног.

— Страннее, чем раньше?

— Ну… да. Теперь, когда мы… — Он обрывает фразу, и его щёки заливает слишком милый румянец. Особенно смешной после всей уверенности минуту назад.

Я тыкаю его пальцем в живот. — Только не вздумай со мной сюсюкаться, Атира.

Мы переглядываемся, не произнося того, о чём оба думаем. Генерал Сол хочет нашей помощи, но я пока даже не понимаю, как именно это будет выглядеть. Что бы ни ждало впереди, опасности не избежать, а