Обещай любить меня - Беллами Розвелл

Правильный намек Билли заставляет меня улыбнуться. Я отдаю должное девушке. Она довольно проницательна и достаточно смела, чтобы говорить то, что думает.

Монро: Перестань, Билли, Бейли знает, что лучше не входить в эту реку дважды.

И это быстро меняет ситуацию. Я почти чувствую гнев в сообщении Монро.

Бринн: Нет, я согласна с Биллс в этом. Пожалуйста, сестренка, расскажи нам больше.

Бринн: Подожди, дважды?

Я качаю головой, хмуро глядя на экран и перечитывая сообщение сестры.

Бейли знает, что лучше не входить в эту реку дважды.

Не знаю, почему то, что она говорит, так меня беспокоит. Я был прав, предполагая, что Билли и Монро знали о том, что произошло между Бейли и мной. Девочки говорили об этом дерьме. Они, честно говоря, должны знать каждую деталь, но есть что-то, что ощущается по-другому, когда слышишь, как Монро это признает.

Может быть, именно поэтому она так меня ненавидит и даже не хочет смотреть в мою сторону?

Не обращая внимания на то, что эти сообщения заставляют меня чувствовать, я снова слишком устал, чтобы разбираться в этом дерьме, и быстро печатаю ответ, прежде чем они отправят национальную гвардию на поиски и спасение их лучшей подруги.

Бейли: С ней все хорошо. Она в целости и сохранности дома, уютно уложена в своей постели. Не стоит беспокоиться, мои губы остаются без помады.

Бейли: Кстати, насчет лодыжки, просто растяжение. Врачи прописали полный постельный режим на два дня, так что она никуда не пойдет. Примите необходимые меры.

Появляются и исчезают три точки, а затем снова появляются с последовательными ответами на сообщения от всех трех девушек.

Билли: Да, сестра Нэш.

Она отвечает, добавляя подмигивающий смайлик и еще один с высунутым языком.

Бринн: Ооо, ты собираешься надеть одну из этих сексуальных маленьких униформ? Я бы убила, чтобы увидеть это.

Монро: Мне нужны доказательства того, что она жива.

Они трое такие разные. Игривые ответы Билли и Бринн говорят мне, что Бейли, возможно, не ненавидит меня так сильно, как она пытается заставить меня поверить. Или как бы она ни пыталась убедить себя, она ненавидит.

Однако именно нежелание Монро доверять мне держит меня на грани. Как мне доказать двум девушкам, которые для меня важнее всего, что я не тот парень, которого они ненавидят за то, что он их бросил? Но самое главное, хочу ли я этого?

Решив помочь Бейли снять платье и надеть более удобную футболку, прежде чем я отправлю это доказательство жизни, о котором просит Монро, я кладу телефон рядом с ее спящим телом и просовываю руки под ее плечи, чтобы помочь ей сесть.

Ее голова лениво падает набок, давая мне идеальный доступ к ее длинной и гладкой шее. Шея, которую я хочу только целовать и чертить круги по ее пульсу языком.

Решив, что проще спустить платье с ее рук, чем снимать его через голову, я позволяю тонким бретелькам соскользнуть с ее плеча, спуская шелковую ткань все ниже и ниже, пока у меня не перехватывает дыхание, когда я понимаю, что она на самом деле не носит бюстгальтер.

— Блять, — стону я, глядя на пухлую и полную грудь, которую мои руки жаждут сжать, а язык умоляет меня позволить ему хотя бы немного попробовать ее на вкус.

— Нэш, — стонет она, и трахните меня. Мне приходится прикусить язык, чтобы не застонать от звука, который слетает с ее губ.

Мои руки трясутся, когда они борются с желанием ласкать теплую кожу под ними и водить вокруг, пока не смогут подвести ее к краю наслаждения. Ее плечи и руки красиво украшены пятнами тонкими, нежными чернилами, которые идеально контрастируют с палитрой мягких нейтральных тонов ее лица.

Я хочу проследить по узорам ее татуировок и узнать, что заставило ее выбрать каждый из замысловатых дизайнов, но сегодня не об этом. Я просто заставил ее доверять мне достаточно, чтобы не оставлять ее раненой и одинокой. Я не могу пересечь эту черту. Не сегодня.

Мурашки разбегаются по ее коже мягкими узорами.

— Шшш, красотка, — шепчу я Бейли в волосы, натягивая на нее футболку, нежно целуя ее в лоб.

Она сонно помогает мне просунуть руки в рукава, глаза остаются закрытыми, но я вижу, как они трепещут под веками. Врач вколол ей что-то отличное от боли, так что я знаю, что именно это делает ее такой послушной. Моя девочка Бейли совсем не такая послушная, когда бодрствует. Не так, как раньше.

Как только футболка покрывает ее торс и закрывает мне вид на эти идеальные, розовые и твердые пики, я слегка приподнимаю ее, достаточно, чтобы стянуть платье вниз по ногам, когда я кладу ее на спину. Я замечаю полоску красного кружева, когда натягиваю ее футболку вниз до конца, и клянусь богом, мой рот, блять, наполняется слюной.

Осматривая комнату, я ищу что-нибудь, что угодно, чтобы накинуть на ее тело и прикрыть его, прежде чем моя сдержанность лопнет, и я больше не смогу сдерживать себя, чтобы не прикоснуться к ней. Потребность, пронизывающая меня, слишком сильна, слишком электризует, чтобы игнорировать ее, но я должен. Мой член напрягается в джинсах, и мне нужен еще один холодный душ, чтобы погасить пылающее желание, которое нарастает во мне.

Я нахожу небольшой светло-розовый плед в оттоманке на краю ее кровати и медленно накрываю ее им. Она тут же прижимается к подушке, заметно морщась, когда двигает лодыжкой.

— Зачем ты вернулся, Нэш? — бормочет она в темноту комнаты.

Я знаю, что она не осознает, что говорит, но я все равно ей отвечаю.

— Би, я уже говорил тебе.

Она медленно, едва заметно качает головой. Одеяло ее нежных золотых волос блестит на фоне темно-серого шелка наволочки. Я смотрю на нее с благоговением, очарованный ее красотой даже сейчас, когда она спит, ее макияж размазан серыми кругами вокруг глаз от слез, вырвавшихся ранее из-за боли от травмы.

Ее тихий голос, сиплый и хриплый от обезболивающих, продолжает циркулировать в воздухе вокруг нас, пока она говорит.

— Я, наконец-то, смогла тебя забыть. Я пыталась, но теперь... — Она замолкает, медленно наклоняя голову и открывая глаза, чтобы посмотреть на меня. Темно-синие глаза пристально следят за мной из-под полуопущенных век, пока она изо всех сил старается не заснуть, но лекарство, циркулирующее по ее венам, борется с тем, чтобы погрузить ее в сон. — Тебе не следовало