Прокаженная. Брак из жалости - Маргарита Абрамова

— Я услышал вас.

— Хорошо. Если вы согласны, то я сегодня же назначу время для первого сеанса, чтобы не тянуть. Помимо токовой стимуляции, вашей супруге показан лечебный массаж и гидротерапия. Для массажа я подберу специалиста-женщину, иначе она точно взбунтуется и откажется.

— Вы не сами будете проводить все процедуры?

— Токовую терапию проведу лично, не волнуйтесь, — успокоил он, — А дополнительные направления уж простите, распределяю между ассистентами, меня на всех не хватит. К вечеру будет первый сеанс, так что можете пока прогуляться, отдохнуть. Тут, кстати, отличный рынок, местная достопримечательность.

— Да, мы знаем, как раз собирались его посетить, — я поднялся, чувствуя странную смесь облегчения и тревоги.

Готов ли я помогать Александре? Конечно, готов. Но готов ли я к той роли, которую описал врач? К этой тонкой грани между поддержкой и нарушением границ? Вчера я с таким жаром вызвался «учить» ее… а потом, как мальчишка, прятался в ванной, пытаясь остыть и прийти в себя. Все так усложнилось. Я запутался. И боюсь сделать только хуже.

Возвращаюсь к нам в комнату. Александра и Виктория уже ждут меня.

— Пойдемте на завтрак, — зову их, стараясь, чтобы голос звучал ровно и привычно.

Александра тут же поднимает на меня взгляд, она сразу улавливает мое беспокойство.

— Все в порядке?

— Да, все хорошо, — отвечаю, заставляя себя улыбнуться, — Лечение начнется сегодня вечером, так что у нас есть почти весь день в распоряжении. Мы отправляемся на рынок, как и планировали.

ГЛАВА 33

АЛЕКСАНДРА

С утра просыпаюсь в его объятиях и глупо улыбаюсь. Его рука тяжело и надежно лежит на моей талии, дыхание ровное и спокойное. В комнате царит предрассветная полутьма, и все вокруг кажется нереальным, застывшим в совершенном моменте. Хочется развернуться и прижаться к его губам, покрыть невесомыми поцелуями его чуть колючий подбородок.

Но я не двигаюсь, боясь спугнуть этот момент. Прикрываю веки и просто наслаждаюсь: теплом его тела, стуком сердца за моей спиной, чувством защищенности, которое разливается по всему моему существу.

Как же великолепно, что у нас одна комната на всех. Эта вынужденная близость кажется самым большим подарком. Так приятно просыпаться вместе, делить первое утреннее впечатление, чувствовать, что ты часть чьей-то жизни не только на словах. Я разрешаю себе не думать, что это иллюзия и неправда. Мои чувства настоящие, я как никогда ощущаю себя живой. Я словно проснулась от долгого сна.

Фредерик через некоторое время просыпается. Я чувствую, как меняется ритм его дыхания, как напрягаются мышцы руки, лежащей на мне. Притворяюсь спящей, затаив дыхание. Он, не спеша, почти сонно, проводит ладонью вдоль моей руки — от плеча до локтя, легкое, почти невесомое касание, от которого по телу бегут мурашки. Потом слышу, как он глубже вдыхает, явно приникая к моим волосам, впитывая мой аромат. И все внизу живота тут же тяжелеет уже знакомым, сладким и томительным узлом желания. Мое тело так быстро откликается на него.

— Доброе утро! — Виктория, проснувшаяся следующей, нарушает мгновение. Она выглядит выспавшейся, румяной и абсолютно довольной.

— Доброе, — здороваемся мы с Фредериком в унисон, и эта небольшая синхронность заставляет меня снова улыбнуться. Он мягко убирает руку, и я переворачиваюсь на спину, встречая его взгляд. Сердце замирает.

Вчерашний градус переживаний снизился, я чуть меньше волнуюсь из-за лечения. Но думается, что это пока Фредерик и Виктория рядом. Пока они со мной сложно вообще поддаваться отчаянию. Девочка, словно веселый ручеек, постоянно что-то говорит, о чем-то рассказывает, задает вопросы, заражая всех своей энергией. А его присутствие — твердое, незыблемое — вселяет в меня уверенность, дает ощущение безопасности. Это даже пугает, насколько я к ним привязалась. Насколько они стали мне нужны.

Рынок такой огромный, что я теряюсь. Они впрямь такой, каким я его запомнила. Палатки и лотки громоздятся в живописном хаосе, образуя узкие улочки, заполненные толпой. Не знаю, куда смотреть в первую очередь, но Фредерик уверенно катит мое кресло, лавируя между людьми.

Народа очень много — тут и местные в обычной одежде, и нарядные дамы, и приезжие в экзотических одеждах. В воздухе витает густой коктейль запахов. От всего этого голова идет кругом с непривычки.

Виктория идет рядом, крепко держась за ручку моего кресла, и я разрываюсь — следить за ней, чтобы девочка ненароком не потерялась в этой суматохе, или же с жадностью разглядывать пестрые прилавки, ломящиеся от товаров.

У меня с собой имеется список, составленный еще дома, вещей, которые я давно хотела приобрести и что сложно или невероятно дорого раздобыть в наших краях. У нас за доставку таких мелочей купцы заламывают бешеные цены, и мне интересно, как тут обстоят дела.

Мы оставляем позади центральную часть рынка и оказываемся в его местности, где посвободнее. Здесь уже можно дышать легче и отпустить бдительность.

— У вас целый список? — удивляется Фредерик, — Да вы подготовились, — по-доброму усмехается моему развёрнутому листу.

Я погружаюсь в процесс выбора, забыв о времени. Фредерик терпеливо ждет, изредка давая совет или указывая на что-то интересное. Виктория, увлекшись, помогает мне выбирать самые яркие ленты. Ленты всегда были моей страстью.

Покупаю далеко не все, что хочется, но самые необходимые и самые красивые вещи, те, что вдохновят меня на новые работы. Каждая покупка аккуратно заворачивается продавцом в грубую бумагу и складывается в корзину, висящую на ручках моего кресла.

Прекрасно понимаю, что все нам не увезти.

— Можно я закажу кое-что с доставкой? Ткань. Очень особенная.

— Конечно, — кивает без тени сомнения, — Заказывайте.

Ткань, о которой я говорю очень редкая. Это «зимний» шелк, который ткут на северных островах. Цена за метр заставляет сомневаться, но я знаю — она того стоит. Я видела раньше лишь изображения в журналах, но в реальности она еще превосходнее. Его не сравнить с мягким южным шелком; он плотный, упругий, с матовым, глубоким блеском, словно впитавший в себя отблески полярного сияния, ведь его изготавливают с вплетением настоящих серебряных нитей.

Пуговицы разных форм, заклепки, изящные пряжки, целая радуга шелковых ниток, коробка тончайших игл и даже специальный набор стальных крючков для создания петель… Наша корзина переполнена, и я, поймав на себе одобрительный взгляд Фредерика, прошу отправить и эти покупки вместе с тканью в лечебницу.

— Боже, Александра, — тихо произносит он, глядя на меня со странной улыбкой, в которой будто читается восхищение.

— Простите… — смущенно отвожу взгляд, чувствуя, как горят щеки, — Кажется, я разошлась…

— Нет-нет. За