Прокаженная. Брак из жалости - Маргарита Абрамова

не имея возможности видеть, что происходит, доверив им свое самое уязвимое положение, но и продемонстрировать свою попу двум мужчинам. Мое дыхание перехватило от стыда.

— Ваш муж все прикроет, не переживайте. Я не буду смотреть.

— Я... — мой голос сорвался на шепот, — Я не могу...

— Я помогу вам, — тихо сказал Фредерик, в его глазах не было ни смущения, ни жалости — лишь твердая решимость. Он видел мой ужас и брал на себя часть этой тяжести.

Осторожно, стараясь не задеть подключенные провода, Фредерик помог мне перевернуться на бок, а затем, поддерживая под плечи и бедра, уложил на живот. Я уткнулась лицом в подушку, чувствуя, как бешено стучит мое сердце. Я была обнажена и беспомощна.

Раздался щелчок, и мое тело выгнулось в немом крике. Это не был толчок и не жужжание. Это была молния. Острая, пронзительная, она на секунду прошила все мое тело от поясницы до пятки, заставив каждый нерв встрепенуться. Это было так интенсивно и так неожиданно, что я не сдержала короткого, сдавленного вскрика. В этом ударе не было боли, но, казалось, самая суть движения, сама возможность управлять ногами, промелькнула во мне, как вспышка, и погасла.

— Отличная реакция! — послышался довольный голос доктора, — Связь жива. Мистер Демси, возвращайте супругу в прежнее положение. Основное лечение завершено, теперь мы перейдем к щадящему режиму. Стимуляция кровотока. Никаких резких импульсов.

Доктор между тем отложил свои «волшебные» палочки и подошел к своему аппарату, поворачивая один из рычажков.

— Сейчас я переключу его с гальванического тока на фарадический, — сказал он совершенно непонятное для меня, — Если первый — это одиночный удар, то второй — это ритм. Частота, — подробно пояснил, замечая мой вопросительный взгляд.

Доктор подключил к моим ногам уже другие электроды на ремешках, и включил вновь ток, по моей спине и ногам разлилось уже ритмичное, теплое покалывание. Оно было успокаивающим, почти ласковым. Я лежала и слушала мерное тиканье аппарата. Ужас отступил, сменившись глубочайшей, всепоглощающей усталостью.

Я подняла взгляд на Фредерика. Он смотрел на меня, и в его глазах горела та же надежда, что теснила мне грудь.

ГЛАВА 34

АЛЕКСАНДРА

Процедура в целом заняла чуть больше получаса, но мне казалось, что гораздо больше, я сильно удивилась, взглянув на часы.

— Ну как вы? — спросил доктор, как только Фредерик усадил меня обратно в кресло, — Не так страшно как казалось? Курс двадцать сеансов: утром и вечером. Днем массаж и гидротерапия. Скучать вам не придется.

Мне да, а вот за Викторию я переживала. Фредерик постоянно со мной, а она там с незнакомыми людьми.

— Страшно, — честно ответила доктору, на что он тихо посмеялся, но не со злорадством, а с пониманием.

— Это нормально. Увидимся завтра. А сейчас идите отдыхать. Силы вам еще потребуются.

— Спасибо, — мы попрощались и отправились к себе в комнату.

А когда мы зашли в игровую, чтобы забрать Викторию, молодая девушка, присматривавшая за ней на этот раз, встретила нас с конвертом в руке.

— Вам письмо, мистер Демси, — сообщила она, протягивая послание.

Фредерик принял его, но распечатал уже в нашей комнате. Я не могла оторвать от него взгляда и видела, как с каждой прочитанной строкой его лицо меняется. Привычная уверенность таяла, сменяясь напряженной сосредоточенностью, а затем и вовсе легкой, но явной бледностью.

— Что-то случилось? — тихо спросила, инстинктивно сжавшись внутри, готовясь услышать нерадостные новости.

— Проблемы на работе, — он оторвался от текста, и его голос прозвучал глухо, — Требуют моего немедленного присутствия, — я не ошиблась в своем предчувствии.

Фредерик бросил на меня взгляд, и я впервые увидела в его глазах такую растерянность.

Обычно он выглядел несокрушимым, уверенным в любой ситуации, и это невольно передавалось и мне, становясь опорой. Сейчас же он казался почти потерянным.

— Поезжайте домой, — выдохнула я, заставляя свой голос звучать тверже, чем я себя чувствовала.

— Как я могу оставить вас здесь совсем одну?

— Я справлюсь, — настаивала, — Вы все уладите и вернетесь за мной.

— Но ваше лечение… — он снова посмотрел на меня, и в его глазах бушевала внутренняя борьба.

— Так будет правильно, — перебила его, стараясь быть логичной, хотя сердце сжималось от внезапно нахлынувшей пустоты, — И Вики с собой заберите. Мы же изначально не думали, что лечение займет столько времени. Девочке скучно целыми днями в больничных коридорах. А вас ждут дела, люди, от которых зависят сотни рабочих мест. Я не хочу вас утруждать из-за себя.

— Что за глупости, Сандра! — его голос внезапно прозвучал резко, почти сердито, — Вы меня нисколько не утруждаете. Вы… — он запнулся, не в силах подобрать нужные слова.

Но я все прекрасно понимала. Он должен быть там.

— Если все настолько серьезно и без вас действительно не обойтись, то поезжайте, — я сама подсказывала ему единственно верный выход, и от этого в горле стоял ком.

— Мои активы заморозили, — поделился со мной, он провел рукой по лицу, — Кредиторы подали коллективный иск. Производство остановлено.

— Но как же так?! — не удержалась, — Вы же взяли мои средства, чтобы предотвратить именно это!

— Да. И это-то и нужно срочно выяснить.

— Отправляйтесь. Я справлюсь.

Я прекрасно понимала, что мое лечение — дело не одного дня, оно растянется на недели. А дела никто не отменял.

— Александра. Боже, — он прошептал с отчаянием, опускаясь перед моим креслом на колени и беря мои холодные ладони в свои, — Как же все не вовремя… Я столько раз уже нарушил данное вам слово.

— Обстоятельства нас вынуждают, — я сжала его ладони в ответ, чувствуя, как дрожь бежит по моим рукам.

Он тяжело вздохнул, затем наклонился и уткнулся лбом в мои сомкнутые пальцы. А после медленно поднес их к губам и запечатлел на них поцелуй.

— Я найду вам помощницу, надежную женщину, которая будет с вами неотлучно, — пообещал он, поднимаясь, — И я постараюсь приехать назад как можно скорее.

— Хорошо. Я буду ждать.

Виктория расстроилась.

— Папа, но мы же вместе приехали…

— Все в порядке, малышка, — мягко позвала ее, притягивая к себе на колени. Она забралась ко мне, прижимаясь всем телом, и я крепко обняла ее, целуя в щеку, — Папе очень нужно вернуться по делам. Это важно.

— Но мы так мало пробыли здесь…

— Я знаю, солнышко, знаю, — ласково покачивала ее, — Но мы обязательно вернемся. Летом. Представляешь? Мы с тобой сходим на самый настоящий пляж, будем собирать здешние ракушки. И на рынок снова пойдем, купим тебе еще что-нибудь волшебное. Этот курс лечения не последний. Мы с доктором Грачем только начали нашу борьбу, — старалась заверить девочку,