Прокаженная. Брак из жалости - Маргарита Абрамова

Он лег на соседнюю сторону кровати, и мы лежали, смотря друг другу в глаза в полумраке комнаты, освещенной лишь одной прикроватной лампой. Сначала было неловко, но это чувство быстро растворилось в странном умиротворении. Мне было так приятно, что он просто рядом, вот здесь, в пределах досягаемости. Что я могу протянуть руку и дотронуться до его щеки, до чуть отросшей щетины, чувствовать его теплый, знакомый аромат. Я жадно вдыхала его запах, когда он носил меня на руках, но мне все равно было мало этой близости.

Виктория долго не могла уснуть, ворочалась на новом месте.

— Почему вы не сказали? — спросил он шепотом, когда послышалось ее сопение.

— Это неловко, — сразу поняла о чем он, — И я думаю, что мне просто показалось. Как я не пыталась пошевелить хоть пальцем, ничего не выходило.

— Все равно надо было сказать. Это важно.

— Чтобы это изменило? Мы же не собираемся проверять, — улыбнулась, — Зря я об этом сказала доктору.

— Вы можете проверить это. Сама, — его голос стал низким, хриплым, а в глазах вспыхнул огонь, от которого у меня перехватило дыхание. Я завороженно смотрела на него, точно мотылек, не в силах оторваться от пламени. Готовая обжечься.

Я чуть заметно помотала головой, закусывая губу.

Ладонь его замерла на несколько томительных секунд на моем бедре, и, будь мои ноги подвижны, я бы инстинктивно подвинулась к нему, прижалась бы всем телом. Подол сорочки медленно заскользил вверх, обнажая кожу. Он взял мою ладонь и положил ее мне на низ живота. Его рука прикрывала мою, направляя.

— Это просто, Сандра, — его хриплый шепот проникал в каждую клеточку моего тела, — Не стесняйтесь себя… Прислушайтесь к тому, что чувствуете.

Мне стало невыносимо стыдно: ткань моего белья влажная, и он точно чувствует это. Я не знала, как контролировать свое тело, этот ураган, что он поднимал в нем одним лишь прикосновением. Внизу живота затянулся тугой, болезненно-сладкий узел, и он незримо звал, требовал, чтобы до него коснулись, развязали.

— Не нужно, — с трудом выдохнула, — Виктория может проснуться.

— Она крепко спит после таких впечатлений, — я попыталась отвести руку, но он не позволил.

— Вот так, — его хриплый шепот был единственным якорем в море нахлынувших ощущений, — Медленно… Что ты чувствуешь?

— Боже… Фредерик… — мой собственный голос прозвучал чужим, сдавленным стоном. Его рука была сверху моей, вела ее, задавая ритм — сначала нежный, исследующий, потом все более настойчивый, уверенный. Он заставлял меня чувствовать каждую пульсацию, каждую волну жара, поднимающуюся из глубины.

Если бы он меня сейчас поцеловал, то я точно бы разлетелась на тысячи осколков, но он этого не делал, и я была вынуждена кусать губы, глотая стоны, превращая их в прерывистые, горячие выдохи, чтобы их не услышала Виктория. Это было пыткой и блаженством одновременно.

Мне так невыносимо хотелось одновременно свести ноги, потому что это было слишком остро, но они по-прежнему не слушались, и эта самая их неподвижность делала все еще более пронзительным, лишая меня последних защитных барьеров.

— Я не могу… — выдернула свою руку, цепляясь за его плечи, но он свою оставил на месте, углубляя движения, а я лишь спрятала свое лицо в изгибе его шеи, выгибаясь в немом крике, когда волна, наконец, накрыла с головой, стремительная и всесокрушающая.

И в этот момент я вновь почувствовала, как дернулся палец на правой ноге, но мне было не до него… Хотя именно этого все и затевалось.

— Умница… Ты прекрасна, — его голос прозвучал надтреснуто, он был так же взволнован, как и я. Он медленно убрал руку, — Дай мне пару минут, я скоро вернусь…

Он скрылся в ванной. А я осталась лежать, тяжело дыша, приходя в себя, не веря, что это все произошло наяву, прислушиваясь к отголоскам бури, все еще трепетавшим в моем теле.

ФРЕДЕРИК

А вроде взрослый мужик…

Второй раз со мной такое. Когда-то Марика завладела мной полностью, я нарушал данные самому себе слова, шел против голоса разума, предавал свои принципы, и вот все повторяется… Только в разы хуже. Потому что с Александрой все иначе.

И кого винить? Обстоятельства, вынудившие забрать ее невинность? Доктора, который прописал нам заниматься любовью? Или самого себя, за то, что не смог найти иного выхода?

Не такого я, конечно, ждал, когда ехал сюда.

Грач умеет удивить, но, похоже, в своем деле разбирается.

Я сам уговаривал Александру принять положительное решение, но желал пообщаться с врачом наедине.

До завтрака пока девочки общались, решил сходить к нему.

— Что такое, мистер Демси? Супруга не соглашается? — уделил мне несколько минут, приглашая в свой кабинет.

— Нет. Она, конечно, сомневается…

— Наверняка считает меня шарлатаном, — усмехается, и даже не удивляется, словно ни раз слышал подобное.

— Считает, — подтвердил я, — Но дело не только в этом. Она напугана. В ее жизни были не самые простые времена, и я не хочу дарить ей ложную надежду, которая в итоге разобьет ее сильнее, чем любое разочарование.

— Я уже говорил и скажу еще раз вам, — доктор сложил руки на столе, — Лечение занимает лишь тридцать процентов успеха. Остальные — это реабилитация после и психологическое состояние. От того, кто находится рядом с пациентом, зависит очень и очень многое. Я понимаю, что вы, как мужчина дела, вряд ли сможете постоянно находиться рядом, но тогда вам необходимо нанять подходящего, чуткого человека. Но именно от вас, мистер Демси, будет зависеть боевой дух вашей супруги. Это критически важно. Постарайтесь поддерживать ее, оградить от лишних стрессов, создать атмосферу спокойствия и уверенности.

Я молча слушал, а легкая усмешка доктора исчезла без следа. По его внезапно напрягшейся позе и пронзительному взгляду стало понятно, что он относится к своей работе серьезно.

— Никто не сможет гарантировать вам успех. Все в ваших руках. Если вы подумали, что я насмехаюсь над вами прописав занятия любовью, то это не так. Но, как правило, статистика утверждает, что супруги после такой тяжелой травмы охладевают друг к другу… Я не психолог, но здесь совпало и необходимость физической стимуляции, и моральной поддержки, создания глубокой эмоциональной связи. Я к чему это? — он пристально посмотрел на меня, — Я видел, как вы напряглись вчера, когда зашла об этом речь. И давайте говорить начистоту…

— Если начистоту, — я перевел дух, глядя в окно на море, — То дело не в ее ногах.

Он кивнул, принимая мой неполный ответ.

— Я сделаю все от меня зависящие. Но это медицина, а не магия. Вы