Прокаженная. Брак из жалости - Маргарита Абрамова

— Да. Мне все объяснили. Я уже могу шевелить пальцами на правой ноге. Вы просто волшебник.

— Был бы я им, то вы бы уже бегали. Берегите себя, миссис Демси.

— Доктор Грач, там за миссис Демси приехали, — в дверь заглянула улыбающаяся Элоди.

Сердце мое забилось с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание. Я надеялась увидеть Фредерика, он все же приехал за мной!

Доктор выкатил мое кресло в коридор, но вместо мужа я увидела Барта.

ГЛАВА 36

ФРЕДЕРИК

Оставлять Александру одну в стенах лечебницы было одним из самых тяжелых решений в моей жизни. Я чувствовал себя предателем. Я бросил ее в самый ответственный момент, оставил одну с ее страхами и болью. Знал, что ничего не поделать, но грудь прожигало от вины.

Виктория, сидевшая рядом, всю дорогу молчала, уткнувшись лбом в холодное стекло кареты. Она не плакала, просто смотрела на пробегающие пейзажи, и все ее маленькое существо излучало несогласие. Ехала и хмурилась, отворачивалась, когда я пытался заговорить. Как же она быстро прониклась к Александре. Но я понимал почему. В этой хрупкой с виду девушке горел тот самый внутренний огонь, к которому хотелось тянуться. И как ее потом отпустить?

— Вики, перестань, — наконец не выдержал, нарушая гнетущее молчание, — Мы ненадолго расстались. Это необходимо.

— Ты всегда так говоришь.

Марта встречала нас встревоженная, а когда увидела, что мы прибыли без Сандры, так чуть не заплакала.

— Что вы в самом деле? — даже разозлился на всех, — Она же просто на лечении! Вы же хотите, чтобы она смогла ходить?!

— Но как же она совсем одна там…

— О ней позаботятся, — у самого было неспокойно на душе, но старался выглядеть уверенным, чтобы окружающие не разводили панику, — Доктор — профессионал, я нанял для нее помощницу.

— Может, мне поехать к ней? — предложила Марта, — Как же она с чужими-то…

— Занимайтесь Викторией! У меня неотложные дела.

Собрал некоторые документы и отправился в контору.

Мой заместитель, Оливер Хатч, буквально вылетел из-за своего стола, едва я переступил порог офиса. Его обычно невозмутимое лицо было бледным и растерянным.

— Слава Богу, вы приехали! — выдохнул он, и в его голосе слышалось неподдельное облегчение.

Оливер работал у меня не так давно. Прежде мы десятилетиями сотрудничали с его отцом, Хатчем старшим. Но в прошлом году тот сдал, здоровье подвело, и передал все дела сыну. Молодой мужчина, надо отдать ему должное, схватывал все на лету и до недавнего времени справлялся безупречно.

— Мы же оплатили минимальную часть задолженности? — спросил я, с ходу входя в суть проблемы. — Ты разговаривал с нашим юристом?

— Конечно. Он и потребовал вашего незамедлительного возвращения. Со мной никто не стал разговаривать. Несмотря на доверенность.

— Странно, — Сингх был нашим адвокатом много лет. Он знал, что Оливер действует от моего имени.

— Простите, сэр… Но…

— Что?

— Я думаю все это специально лично для вас…

Я тяжело опустился в кресло. Я и сам уже приходил к этой неутешительной мысли. Слишком уж подозрительно все посыпалось разом.

Сначала — мелкие, досадные неприятности: задержки поставок сырья, внезапные проверки с придирками к пустякам. Потом они начали накапливаться, превращаясь в лавину. Проблемы со страховыми, кредиторы, еще вчера согласные на реструктуризацию, резко, как по команде, передумали и требовали немедленного погашения. А теперь — остановка производственных процессов. Внезапно, после десятилетий безупречной работы, выявилось «несоответствие стандартам качества» в самой крупной нашей партии. Стандартам, которые мы всегда не просто соблюдали, а сами их задавали!

И я с ужасом понимал, что не знаю, кто стоит за этим, и, что еще страшнее, — какую именно цель он преследует. Разорить меня?

Прежде чем ехать и решать такие вопросы, нужно как следует подготовиться. Я изучил все документы, все договора, все что могло помочь мне. Связался с юристом, оповещая о завтрашнем посещении.

Поздним вечером, вернувшись домой меня ждала гостья.

— Фред! — стоило мне зайти в гостиную, Марика подскочила с дивана и бросилась ко мне, — Я себе места не нахожу… Не знала куда мне пойти… Хвала небесам ты вернулся!

Она бросилась ко мне на шею, прижимаясь всем телом. Красивая, как всегда безупречно выглядевшая, но сильно взволнованная. Я обнял ее, ощутив под пальцами знакомую хрупкость ее плеч. На несколько секунд закрыл глаза, и давно забытый аромат ее духов на мгновение перенес меня в прошлое, где не было ни Александры, ни долгов, ни этой изматывающей борьбы. Но затем разум взял верх. Я мягко, но уверенно отодвинул ее от себя, держа за плечи, и заглянул в беспокойные глаза.

— Что случилось?

— Он выгнал меня из дома… Он сказал, что заберет сына…

— Ты призналась ему? — наконец, то, чего я так желал долгие годы, произошло, но почему-то сейчас это не принесло радости…

— Да. Мы сильно поругались, — Марика всхлипнула, и ее плечи снова затряслись, — Он сказал, что отберет у меня все… даже моего мальчика… — она снова разрыдалась и вновь прижалась ко мне, ища защиты, которую когда-то находила в моих объятиях, — Я так боюсь, Фред. Мне некуда пойти. Я совершенно одна.

— Может, поживешь пока в доме для встреч? Там все обустроено, комфортно…

Она отпрянула, словно я ударил ее. Ее заплаканные глаза, еще секунду назад полные отчаяния, вспыхнули обидой и гневом.

— Ты… ты тоже выгоняешь меня? — ее голос дрожал от неверия и нарастающей истерики, — Сейчас, когда я лишилась всего? Дома, семьи, репутации? Но ты же сам… ты сам этого хотел! Ты умолял меня быть честной, быть с тобой! А теперь, когда я пришла к тебе, ты отворачиваешься?

Черт побери! Она была права. Моя собственная совесть, которую я пытался заглушить, обожгла меня изнутри каленым железом. Раньше мне было плевать на общество, на пересуды местных сплетниц. Но теперь я был не один. Теперь у меня была Александра, чье доверие и чье хрупкое спокойствие я был обязан беречь.

— Хорошо, — сдался, чувствуя, как попадаю в ловушку, расставленную прошлым, — Оставайся здесь. Я распоряжусь, чтобы тебе подготовили комнату.

— О, Фред… — она потянулась ко мне, и прежде чем я успел опомниться, ее губы, мягкие и влажные, прикоснулись к моим в коротком, но требовательном поцелуе. Это прикосновение было таким знакомым и таким чужим одновременно. Оно не разожгло в крови былого огня, а лишь оставило после себя горький привкус измены, которой еще не было, но которая уже витала в воздухе.

Раньше бы я уладил все быстро. С деньгами любые проблемы решаются проще. Но теперь мои активы были