Прокаженная. Брак из жалости - Маргарита Абрамова

Этого было достаточно. Разум отключился. Я не помню, как двинулся с места — один короткий, резкий рывок и мой кулак со всей силой обрушился ему в лицо. Раздался глухой удар.

Он медленно выпрямился, пошатываясь. Из его разбитой губы струйкой текла кровь. Он дотронулся до подбородка пальцами, посмотрел на них и… рассмеялся. Тихим, сдавленным смехом, полным чистейшего злорадства. Он отплюнулся на дорогой персидский ковер, оставив на нем кровавое пятно.

— Значит, я не ошибся… Как она любит? Погрубее или нежно?

Нужно остыть. Он специально меня выводит на эмоции, провоцирует. А я ведусь.

— Не смей впутывать ее в это. Она тут ни при чем.

— Ты уже сам ее втянул.

— Хватит, Кристофер. Ты прав. Я — паршивый друг, лжец и подлец. Я признаю это.

— Да, — холодно согласился он, — Но ты, что действительно думал, что одних извинений будет достаточно? У всего в этом мире есть своя цена. И теперь пришло время платить.

— Вот и наказывай меня, а женщин оставь в покое.

— Хочешь быть героем в этой истории? А меня выставить злодеем? Ты не пришел не поговорил со мной, как мужчина… Поздно, Фред. Я не шучу. Шутки закончились. Теперь ты ощутишь какого это на собственной шкуре.

— Ричард бы не за что не отдал за тебя свою дочь. Не знаю, как ты это провернул. Минерва приходила ко мне и утверждала, что ты обвел ее вокруг пальца. Обокрал жену своего покойного друга, влюбил в себя наивную девочку. Пусть теперь она увидит какой ты на самом деле.

— Все не так.

— Дети — это святое. Викторию я трогать не стану, а вот твою жену жду у себя. Мне крайне интересно с ней поближе познакомиться.

Сказав, что между нами фиктивный брак, я мог сделать лишь хуже. Кристофер мог воспользоваться этим. Но и то, что он предлагал, не то что недопустимо, это невозможно!

— Катись к черту со своими предложениями! — пусть я лучше стану банкротом, но ее он не получит.

— Посмотрим, как ты заговоришь завтра!

— Мое решение не изменится.

Диалога не получилось. Я сделал лишь все хуже. Теперь он и правда вряд ли разрешит Марике общаться с сыном. Но его слова, что Марика никогда и не хотела уходить от него, прожигали грудь… Неужели я настолько идиот?! Как не видел этого, ослепленной ее красотой и страстью… Столько лет… Вчера она была совершенно другой. И то я увидел это лишь тогда, когда смог отстраниться и посмотреть на себя со стороны. Долг и обещания вышли на первый план, и впервые думая не сердцем, передо мной была совершенно другая женщина.

Быть может, я ищу себе оправдания и просто разлюбил ее, ведь вчера я так хотел, чтобы она уехала… Мое тело, предательски привыкшее к ней за годы, откликнулось на ее прикосновения, но в самом деле мне хотелось бросить все дела и поехать к Сандре, быть рядом с ней, помогать ей, засыпать и просыпаться в той маленькой комнате в одной кровати, пока у меня еще было на это право.

Нужно было готовиться к бою. И быть готовым к тому, что я потеряю все: свой бизнес, репутацию, и последние средства. Но Кристофер был прав. У всего есть своя цена.

Вернувшись домой, едва переступил порог, как на меня набросилась встревоженная Марика.

— Фред! Что ты ему сказал? — ее глаза были полны паники.

— А что, по-твоему, я должен был сказать?

— Зачем ты вообще пошел к нему?! — ее голос взвизгнул, — Я бы все сама уладила, уговорила его, все бы вернулось на круги своя!

— Скажи мне честно, — посмотрел ей прямо в глаза, — Ты никогда и не собиралась уходить от него по-настоящему, да? Ты же не сама призналась?

— Что?! — она отшатнулась, — Как ты можешь такое говорить, когда я ради тебя…

Но договорить ей не дали. Дверь в гостиную с грохотом распахнулась, и внутрь вошли трое людей в форме.

— Господин Фредерик Демси? — один из них, старший, сделал шаг вперед, — Пройдемте с нами. Вы арестованы.

— Папа! — на лестнице, бледная как полотно, появилась ошеломленная Виктория. Ее глаза, полные ужаса, были прикованы ко мне.

— Все будет хорошо, — сказал ей, заставляя свой голос звучать максимально спокойно. Я повернулся к Барту, который стоял в дверях.

— Барт, если задержусь там, миссис Демси, не сообщать. Ни слова. До самого конца ее лечения.

— Слушаюсь, — старый управляющий кивнул, и в его верном взгляде я прочел понимание и обещание.

*** Кристофер Давон

ГЛАВА 38

АЛЕКСАНДРА

Пятнадцать долгих минут мы ехали в гнетущем молчании. Я смотрела в окно на проплывающие мимо пейзажи, но не видела их. Все мое существо было напряжено, как струна, улавливая малейшие нюансы в поведении Барта. Он сидел напротив, необычно прямой и неподвижный, его взгляд был прикован к чему-то за окном, но я чувствовала — он избегает встречаться со мной глазами. В воздухе витало что-то тяжелое, невысказанное, что холодело внутри.

Я больше не могла молчать.

— Барт, — мой голос прозвучал тише, чем я хотела, — Почему не приехал мистер Демси?

Барт тяжело вздыхает. Все мои сомнения, все дурные предчувствия, копившиеся эти дни, отпадают. Что-то произошло…

— Мистер Демси арестован.

— Что?! — воскликнула, и мир на мгновение поплыл перед глазами, — Почему мне не сообщили?

— Он запретил сообщать вам…

— Барт… — осекаюсь, не получается винить управляющего. Мужчина действительно ни при чем.

Но как же так?

— Что вам известно? — заставляю себя дышать глубже, чтобы справиться с накатывающей паникой.

— Очень немного, миссис Демси. Кажется… все эти проблемы из-за мистера Давона.

Я холодею. И я все понимаю…

Все встало на свои места.

Вновь замолкаю, не решаясь спрашивать дальше. Слишком тяжело.

Кристофер Давон, муж Марики, должно быть, узнал. Узнал о связи своей жены с Фредериком и решил уничтожить его.

Фредерик поступал нечестно… Но когда в дело вмешивается любовь, все моральные принципы летят под откос. Я знала это. Знала на своем горьком опыте. Сначала — глупая, ослепляющая влюбленность в Генри, за которой последовали лишь предательство и боль… А теперь… теперь я так сильно, так безнадежно прониклась к Фредерику. А он… любит другую.

От этого невыносимо больно. Но как избавиться от этих чувств?! Как не чувствовать все то, что точит в груди, горит, жжет… и не дает покоя ни днем, ни ночью? Как заглушить эту глупую надежду?!

Закусываю губу до боли, отворачиваюсь к окну…

Но несмотря на боль, одно знаю точно. Я