Клятва крови - Пайпер Рейн

Под оглушительные в маленькой комнате выстрелы я сворачиваюсь на полу, не зная даже наверняка, попали парни в цель или тут сейчас разразится ад. Но спустя пару мгновений сверху на меня валится тяжелое тело; на спину, вымачивая платье, хлещет что-то теплое.

Придавленная весом Феликса, заливаемая его кровью, я не могу сделать и вдоха. Меня всю трясет.

«Уберите его, – мысленно молю я, – уберите».

Раздается невнятная брань. Потом тяжесть Феликса пропадает, и чьи-то руки бережно подхватывают меня, скрюченную, с пола. Перед собой я вижу Габриэле. Он гладит меня по щекам и что-то говорит, но слова звучат приглушенно, я не сразу их разбираю.

– Все хорошо? – спрашивает Габриэле. – Ты не ранена? – Его взгляд касается щеки, по которой мне врезал Феликс. Она еще саднит; наверное, будет синяк.

– Все хорошо. – Я лихорадочно киваю и вешаюсь Габриэле на шею. Я морщусь от боли и одновременно реву в его объятиях.

– Я знаю, ты подслушала мой разговор с отцом. Но это все чушь, Ария! Я наврал, лишь бы угомонить его. Ты ведь это и сама поняла?

В словах Габриэле слышна искренность; когда к моей голове приставили ствол, он тоже реагировал неподдельно. Меня всю переполняет облегчение.

– Я думала, что больше тебя не увижу. – Меня сотрясают новые всхлипы, а он держит меня, утешает, гладя по залитой кровью спине.

Когда же я успокаиваюсь, Габриэле внимательно меня осматривает.

– Тебе нужно в Рим-хаус, слышишь? Данте проводит. Возвращайся к себе в комнату, прими душ, отмойся, а я приду, как только смогу, хорошо? В комнате ждет Антонио, он позаботится о том, чтобы до моего прихода тебя никто не беспокоил.

Я киваю, плотно сжав губы, чтобы снова не разрыдаться, и с помощью Габриэле встаю.

Потом ко мне кидается с объятиями Марчелло.

– Слава богу, Ария! Я напишу Мире, она тебя встретит.

Габриэле ведет меня мимо Сандро к двери. Открывает ее, а я отворачиваюсь от лежащего слева тела Игоря и смотрю на озабоченного Данте. Еще никогда не видела его таким серьезным.

– Отведи ее назад в Рим-хаус. Я пока разберусь тут. Уходите через пожарный ход, – распоряжается Габриэле, указывая в дальний конец коридора.

Данте кивает.

– Идем, – зовет он, бережно обняв меня за плечи и уводя прочь.

Я встаю, неожиданно вспомнив кое о чем, оборачиваюсь и напоминаю:

– Мой медальон…

– Прихвачу его с собой, – обещает Габриэле.

Кивнув, отворачиваюсь, готовая поскорее смыть с себя кровь и постараться забыть происходящее, как страшный сон.

38. Габриэле

Когда Арию уводят, я возвращаюсь в комнату и закрываю дверь. При мысли о том, что надлежит сделать дальше, меня охватывают в равной мере страх и удовольствие.

– Как поступишь с телами? – спрашивает Сандро.

Я делаю шаг ему навстречу, вытянув руку, в которой не держу пистолет.

– Спасибо, что помог спасти Арию. Даже не знаю, что делал бы, если бы она пострадала.

Затем мы коротко пожимаем друг другу руки, и… я стреляю ему в ногу.

Пораженный, Сандро роняет пистолет и кричит. Ему еще повезло, что я не отстрелил к чертям всю стопу. Не дело, если он истечет кровью сразу. Мне нужны ответы, вот я и лишил его всего пары пальцев.

Я ногой пинаю ствол Сандро в сторону, а сам кузен валится на пол. Марчелло следит за нами, выгнув бровь. Еще не знает, в чем дело, а знал бы – выстрелил бы сам, и притом насмерть.

Ухватив Сандро за шкирку, тащу его к креслу, к которому еще недавно была привязана Ария. Усадив Сандро и держа его голову на мушке, отхожу в сторону.

– Какого хрена? – кричит он, в ужасе таращась на свою ногу.

– Откуда у тебя синяк на лице? – Мой голос звучит холодно, резко и ровно.

Я не видел Сандро после того случая с Арией в туалете, потому что буквально поселился у нее в комнате, пока ее выхаживал, но потом пришел родительский день. Синяки на щеке и виске кузена не сильно бросаются в глаза, однако они есть. Еще пару дней назад они были бы куда заметнее.

– Спарринговал в спортзале, получил по морде.

– Брехня! – Палец сам ложится на спусковой крючок. Так и подмывает пристрелить Сандро. – Откуда у тебя синяки?

Краем глаза вижу, как Марчелло переводит взгляд с меня на Сандро и обратно. Наконец он резко выпрямляется. Сообразил-таки.

– Это не русские напали на Арию в туалете. Напал ты. – Я не спрашиваю, я утверждаю.

Сандро молчит. Ему хотя бы достает совести принять сокрушенный и виноватый вид. А притворяется он или нет, точно не скажу.

– Объясни только зачем?

Сандро по-прежнему отмалчивается, и тогда я стреляю ему в мизинец на другой ноге. Сандро вопит от боли и сгибается пополам.

Вечно мы с ним тут торчать не можем. Данте больше не стоит на стреме, и кто знает, когда любопытство погонит сюда русских ребят.

– Спрошу еще раз, потом стреляю в руку.

Кровь из простреленных ног кузена сочится на пол.

– Все твой отец, – сипло выдает он.

Меня чуть не тошнит. Я подозревал, что старик пойдет на такое, но хотел убедиться.

– Он приказал тебе похитить Арию?

Сандро кивает.

– Говори! – кричу я.

– Он увидел идеальную возможность: Ария исчезнет, и ты все свалишь на русских. – Превозмогая боль, кузен втягивает воздух. – У него не прибавилось бы власти… – Он кивает в сторону Марчелло, – …а ты избавился бы от сраного помешательства, и это херня с русскими для тебя закончилась бы.

Марчелло делает шаг в его сторону, но я вскидываю руку, и он, как ни странно, останавливается.

– Как ты стер записи с камер за тот день, когда напал на Арию в туалете? – спрашиваю я Сандро.

Кузен медленно поднимает на меня взгляд из-под упавшей на глаза челки.

– Ты не единственный умеешь с компами работать. – В его голосе звучат горечь и зависть, которых я никогда за ним прежде не замечал.

– Зачем? – продолжаю я, не в силах скрыть боль от его предательства.

– Когда босс отдает приказ, ему следуют.

– Я-то гадал, откуда русские узнали, что мы с Арией поехали в город в тот день, когда в нас стреляли, и что мы с ней ездили в Нью-Йорк. Я не был уверен, пока не просмотрел запись с камер за сегодня и не увидел, как Феликс с Игорем похищают Арию. На той же записи ты стоял поодаль и бездействовал.