Клятва крови - Пайпер Рейн

Руками ласкает мои груди, а языком скользит по животу.

– Я чуть было не потерял тебя…

Зарывшись лицом между ляжек, он сильнее стискивает мне соски, и я выгибаю спину.

– Всегда срабатывает, – говорит он, запустив язык в мое лоно.

С моих губ срывается жалобный, умоляющий звук.

– Sei la vita mia [12], – Габриэле посасывает и лижет клитор, и мои руки сами устремляются к его волосам, хватают за них. – Ты принадлежишь мне.

Он медленно поднимает меня к вершине наслаждения, а потом, когда я уже почти готова кончить, отстраняется. Я не в силах подавить мучительный крик. Он встает и коленями разводит мне ноги. Смотрит в глаза и медленно, дюйм за дюймом входит. Застыв, целует меня в лоб, в кончик носа, в губы и снова начинает двигается.

При этом безостановочно шепчет по-итальянски, как сильно меня любит, как мы больше никогда не расстанемся, как он умрет, если я покину его.

Он входит и выходит, а я целую его, постепенно приближаясь к оргазму. И вот, когда пик совсем близок, я чуть отстраняюсь – заглядываю в самые глубины темных глаз Габриэле, – и он доставляет мне чистейшее наслаждение.

Через несколько мгновений разряжается сам, не выходя из меня.

К гинекологу я пока не ходила. Пару дней после нападения в туалете у меня еще слегка мазало, но я была готова к тому, что беременна. Выносить под сердцем ребенка от этого мужчины, от Габриэле – честь.

Все еще не выходя, он целует меня. Губами нежно скользит по здоровой, не пострадавшей щеке.

– Только с тобой я могу быть таким, Ария. Ты единственная, перед кем я открыт и беззащитен.

Тогда я окончательно убеждаюсь: что бы ни случилось дальше, какие бы ни ждали нас последствия сегодняшних событий, с нами ничего не случится, ведь мы есть друг у друга.

Эпилог. Габриэле

С тех пор как с русскими все утряслось, прошел месяц. А трясло прилично: напряжение в кампусе царило почти осязаемое, во внешнем мире итальянская мафия и русская братва несли потери, каких не видели уже несколько десятилетий.

Когда постоянно теряешь членов организации, когда прибыли падают, бизнес страдает. Как же хорошо, что мой маленький проект заработал и приносит даже больше пользы, чем я ожидал.

Я вычислил, как с помощью искусственного интеллекта повлиять на биржевое покупательское поведение. ИИ размещает особым образом написанные статьи в сообществах и социальных сетях, анализирует эффект, который это оказывает на ценные бумаги, вносит правки, а потом повторяет все снова, пока я не добиваюсь желаемых результатов. Мне остается только легально покупать и продавать акции – в нужный момент. Одним словом, я гений. С Арией пока расставаться боюсь, поэтому на каникулы в честь Дня благодарения забрал ее с собой в Сиэтл.

Она до сих пор не знает, что моего отца устранили члены ее собственного клана. Пусть так все и останется. Последние пару недель приходилось изображать осиротевшего сына, но это не трудно, ведь мне правда жаль, как все обернулось. Впрочем, мера была вынужденной. Отец попытался отнять у меня то единственное, что мне дороже всего на свете.

Сегодня днем мы планируем навестить мою маму. Встреча с ней для меня – самое трудное из испытаний. Оставшись без мужа, она слегка потеряна, но обязательно справится, я уверен. Однако прежде, чем мы к ней поедем, надо еще кое-что сделать. Только дождусь, когда Ария выйдет из чертовой ванной. Она еще никогда так долго марафет не наводила.

Иду в противоположный конец хозяйской спальни и стучу в дверь.

– У тебя там все хорошо?

Ария молчит, и я берусь за ручку двери, но, услышав ее голос, останавливаюсь.

– Пока не знаю, – встревоженно отвечает мне Ария.

Я не жду, когда она позовет, и врываюсь в ванную. На Арии белый банный халат, волосы уложены, да и макияж готов; сама она смотрит на мраморную стойку. Увидев, что же именно перед ней, я замираю, а когда Ария оборачивается, то по одному ее взгляду догадываюсь, что показал тест на беременность. И спрашивать не надо, результат мне известен.

Ария беременна.

Я уже давненько догадываюсь, просто она не заговаривала об этом, вот и я не спрашивал. Думал, ей пока хватает переживаний после случившегося в академии.

Я подхожу сзади и кладу руки ей на животик, потом смотрю во встревоженные глаза ее отражению.

– Un bambino?[13] – спрашиваю, приподняв брови.

Ария кивает; выражение легкой неуверенности так и не сходит с ее лица. Впрочем, стоит мне улыбнуться, вложив в эту улыбку всю свою радость, и она расслабляется, приникнув ко мне.

– Ты счастлив?

– Конечно же, я счастлив, bella. – Целую ее в висок. – Никогда еще не был так рад. Мы станем семьей.

Тут она опускает плечи, и я знаю, о чем она думает. Знаю, как все исправить. Именно это на сегодня и запланировал.

– Жди меня тут, – говорю, отпустив ее.

Ария как-то странно смотрит на меня, но я вскидываю указательный палец, прося дать мне минуту.

Покинув смежную с ванной комнату, иду к стенному шкафу, больше напоминающему миниатюрный бутик, и там открываю ящик комода, в котором хранятся мои часы. Достаю оттуда красный кофр «Картье». Внутри него кольцо с бриллиантом в форме груши, пять каратов, которое я сам выбрал, специально для королевы. Моей королевы. Моей Арии.

Спрятав колечко в карман, возвращаюсь. Ария тревожно смотрит в сторону двери. Не говоря ни слова, подхожу и, бережно подхватив, усаживаю мою женщину на стойку. Медленно, нежно целу́ю, потом одной рукой беру ее за руку, а свободной убираю ей волосы за ухо.

– Ария, когда мы только познакомились, я вел себя как полный дурак, отталкивал тебя, думая, что ты мне не подходишь. А ведь не будь ты столь настойчива, мы бы с тобой сейчас тут не стояли. От одной мысли об этом я с ума схожу.

Целую ей руку.

– Вчера ночью, когда ты уснула, я посмотрел значение твоего имени. Как оно переводится с итальянского на английский, я, разумеется, и так уже знал: «воздух». Просто идеальное попадание, ведь ты – мой воздух, без тебя мне не жить. А еще твое имя означает «песня» или «мелодия», и это тоже подходит, потому что ты пробудила музыку в моем сердце.

У нее на глазах выступают слезы, и она прикусывает губу, чтобы не расплакаться.

– По-гречески Ария значит «львица».