Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

class="p1">Следующим утром спускаюсь быстрым шагом в холл отеля и замечаю Владимира стоящим у окна. Вложив руки в карманы светлых брюк, задумчиво смотрит на ребятню, громко спорящую о чем-то в паре метров от отеля. Двое мальчишек внешне похожи. Скорее всего, братья. Того и гляди подерутся. Знаем мы таких «экземпляров».

Подойдя к Арсеньеву со спины, тянусь к его уху, привстав на кончики пальцев.

– Мог бы меня разбудить, – произношу негромко. – Я, кажется, проспала.

– Мы успеваем, – резво развернувшись, опускает руку на мою талию и подталкивает в сторону двери, ведущей в ресторан. – Позавтракаем и будем выдвигаться.

– Очень рада, что ты уже всё распланировал, – подтруниваю мягко.

Эмоции, нахлынувшие вчера, улеглись. Почти что. Решив не портить себе мини-отпуск, стараюсь выкинуть тревожащие мысли из головы.

Обязательно узнаю, откуда всплыла информация, но… немного попозже.

– Ты не спала полночи, нужно хотя бы поесть нормально.

– Уже даже не спрашиваю, откуда ты всё знаешь.

Ночью, когда я, приняв душ, собиралась спать, позвонил Ромка. Пару минут болтовни, и он перешел к главному. Спросил совета по одному новому делу. Скинул материалы. До трех ночи мы с ним разбирались…

– У тебя глаза немного красные. Не думаю, что ты вчера из-за нашей словесной перепалки так расстроилась. Скорее…

– Работа, – усмехаюсь.

Владимир кивает.

– Ты решила остаться?

– Фактически меня уже перевели, но, как ты понимаешь, вернуть обратно нетрудно. Дали немного времени на раздумья.

Плавным, уверенным движением открывает передо мной дверь в ресторан. Пропускает внутрь.

– Ты сомневаешься. Не хочешь в Москву?

Перед тем как ему ответить, делаю глубокий вдох. Мы близко подошли к неприятной для меня теме. Болезненной.

– Я не хочу оставлять дочь. В случае переезда мы будем совсем редко видеться. Работа в Главном управлении подразумевает частые командировки. Я и сына-то буду видеть только по выходным, а с дочерью связь и вовсе потеряется. К тому же Женю дергать в старших классах… Ну такое себе.

Стараюсь даже с братом не обсуждать эту тему.

Мы подходим к одному из столиков. Владимир отодвигает для меня стул и ждет, когда сяду.

Мы недолго знакомы, почти ничего (во всяком случае, я) не знаем друг о друге, но порой его воспитание и манеры производят очень яркое впечатление. Ему удается проявлять заботу очень легко, ненавязчиво.

Можно подумать, он милый, воспитанный парень, совсем неопасный, но это не так. Некоторые хищники в дикой природе и огромный процент злоумышленников действуют так же. Намеренно притупляют бдительность жертвы.

Я не считаю его маньяком, но Владимир точно не пушистый лапочка, несущий в этот мир только добро.

– Ты на меня так посмотрела сейчас… – занимает место напротив. – Стоит начинать бояться?

– Меня? – деланно удивляюсь.

Он с усмешкой кивает.

– Задумалась просто. Записывать тебя в маньяки или рано пока.

– Многие тебе скажут спасибо, – начинает смеяться. – С чего такие предположения?

– Твое поведение разнится с первоначальным мнением, сложившимся в момент знакомства.

– Тут все просто. Я стараюсь произвести на тебя должное впечатление. Настоящая сущность проявится позже.

– Люблю прямолинейных людей.

Расслабленно откинувшись на спинку кресла, наблюдаю за тем, как Владимир подзывает официанта и делает заказ.

– Ты не против моего выбора? – интересуется, когда мы остаемся вдвоем.

– Нет, конечно. Ты ведь так почву прощупываешь. Проверяешь, стану ли я спорить по мелочам или нет.

Арсеньев слабо кивает.

Похвально. Не спорит.

Мы оба умеем быть разными. Схожесть, пусть и небольшая, подкупает.

С Максом я всегда была в более слабой позиции, нежели с остальным миром. Вообще никакой брони, душа нараспашку. И муж этим воспользовался. После такого вообще не хочется с кем-либо открываться.

Как бы самой ни было тошно, но я ещё не переболела. Не прошла все стадии принятия случившегося. На моей практике многие люди после подобного на долгие годы закрывались от всего мира, уходили в депрессию, но я так не хочу.

Тихонечко, незаметно для остальных, по вечерам зализывать раны, находясь в одиночестве – для меня более оптимальный вариант, нежели показывать слабость.

– Бытует мнение, что сильные женщины интересны только слабым мужчинам. Сильные предпочитают легких, воздушных, наполненных женской энергией, – с интересом вглядываюсь в его лицо.

– Такие, чтобы в рот заглядывали и щебетали над ухом? Поверь, Вика, это так себе удовольствие. Я привык общаться на равных. Иначе интерес пропадает. К тому же я не воспринимаю сильными тех, кто заведомо слабее меня. Можешь не переживать по этому поводу, – в его взгляде проскальзывает что-то огненное.

Ненадолго повисает пауза, которую Владимир же и нарушает.

– Итак, на чем мы остановились? Твой перевод. Думаешь остаться?

Останавливались? Он уверен?

Арсеньев из тех людей, с кем трудно держать дистанцию. Он и мертвого достанет своей настойчивостью.

Не уверена, что хочу обсуждать эту тему, но всё же отвечаю.

– У нового места тоже есть плюсы, помимо карьерного роста, – перешептываний за спиной, как минимум, меньше станет. Иллюзий, правда, я не питаю. Точно знаю, что слухи расползутся и там. Специфика сферы. Но ощущать на себе сочувствующие взгляды претит. – Однако семья на первом месте.

Вернее, то, что от нее осталось. Дочь не со мной. С матерью почти не общаемся.

Очень дорого обошелся мне брак с Фроловым.

– Если я предложу помощь…

– То я откажусь, – снова заканчиваю за него фразу.

– Не удивлен. Поэтому и дал тебе время. Если честно, надеялся, что сподобишься попросить помощи, – небрежно улыбается.

– Правильно всё сделал. Я бы не оценила, если бы ты начал вмешиваться. Активное участие посторонних людей вызывает обычно подозрения. Тем более, в моем понимании нужды в этом не было. Расследование проходило штатно. И не надо мне говорить про работу оперативников. Это только в кино они передают следствию дела с полной доказательной базой.

Поправляю рубашку, которая так и норовит спасть с плеча.

Я долго выбирала, что же надеть, и в итоге остановилась на легких джинсах, топе и белой рубашке. На юге уже жарко, солнце палит. Мне стоит только выйти на улицу с открытыми плечами, и кожа сгорит.

Дети, к счастью, пошли в отца. Я в их возрасте уже походила на вампира, пугающегося открытых солнечных лучей.

Однажды после девятого класса нас повезли на экскурсию. Пока мы лазили по холмам, мой нос обгорел