Порченая для ледяного дракона - Анна Викторовна Батлук

На брачном ложе ты его уже видел. Не срослось.

- Но мы с тобой не на брачном ложе, - тихо напомнила я. – Ты просто мне помогаешь.

Расмус стремительно развернулся и притянул меня к себе так, что я очутилась под ним. Его рука осторожно, на ощупь, заскользила по моему телу, приподнимая покрывало. Сердце мое громко стучало, словно пытаясь вырваться наружу. Я чувствовала его горячее дыхание рядом с лицом, запах кожи и волос околдовывал меня, окутывал теплом. Расмус полностью поднял покрывало вверх и замер, заставляя засомневаться, действительно ли дак ничего не видит. Медленно и нежно он провел пальцами вдоль моей шеи, вызывая дрожь, носом коснулся щеки, и я поняла – он исследует меня. Не видя, пытается изучить мое тело.

По коже побежали странные, незнакомые мурашки. Я застонала и тут же замолчала, испугавшись этого. Расмус же коснулся губами моих губ и я чувствовала, как он улыбнулся. Дыхание мое стало прерывистым, пульс учащенным.

- Ты уверена?

Его голос звучал близко, невыносимо близко. Не доверяя словам, я молча кивнула, забыв о том, что Расмус меня не видит. Но он почувствовал, и легкое прикосновение губ превратилось в глубокий поцелуй. Робко ответила на него, погружаясь в тепло объятий. Сама не заметила, как оказалась обнаженной, помню лишь, как помогала снимать Расмусу рубашку.

Я вся оказалась во власти ощущений. Волосы щекотали мои плечи, пальцы ласково гладили кожу, развязывая узлы напряжения внутри. Постепенно руки его уверенно обвивали моё тело, притягивая ещё теснее, создавая ощущение полной защищённости и единения.

Всё вокруг исчезло: комната, кровать, ночь. Остался лишь он — горячая кожа, шершавые ладони, мягкие губы, скользящие вниз по шее. Мой разум затуманился, уступив место эмоциям, толкавшим навстречу этому желанию, освобождая себя от сомнений и страха перед неизвестностью.

Звуки наших сердец сливались в единый ритм, усиливающийся с каждым новым движением, каждая новая волна ощущений бросала меня вперёд, всё глубже вовлекая в круговорот страсти и сладкого ожидания момента, когда границы будут стерты окончательно.

Теперь между нами не было ничего – ни покрывала, ни одежды. Каждое движение рук и ног становилось осознанным, каждое касание рождало новые ощущения.

Я почувствовала внутри себя его пальцы и всхлипнула, то ли от страха, то ли от ожидания. Боль была, но слабая, разбавленная удовольствием и зашкаливающей нежностью. Да, Расмус был нежен, хотя от ледяного дракона тяжело этого ожидать.

Когда он вошел в меня, я ахнула, выгнулась, прикоснувшись к мужчине всем телом, подарив ему всю себя. Расмус шептал мне на ухо нежные слова, а я не понимала их, наслаждаясь каждым моментом близости. Мне важно было запомнить каждое мгновение, ведь со мной останутся только воспоминания.

Но где-то на задворках сознания было и сожаление. Сожаление о том, что я не видела глаз Расмуса. Сожаление о том, что он не мог видеть, как я смотрю на него. Сожаление о том, что все вышло именно так.

Я лежала на груди Расмуса и слушала, как успокаивается его сердце. Моя первая брачная ночь случилась спустя три года после свадьбы, и наконец я чувствовала себя хоть немного счастливой.

Расмус так и не снял ленту с глаз, и у меня было хотя бы несколько минут, чтобы представить, что ее нет, а он знает, кого сейчас обнимает.

- Скажи, Ада, - неожиданно сказал Расмус, широко зевая. – А в твоем чае не было каких-нибудь трав?

- Трав? – я встрепенулась и села на кровати. Почему он спрашивает? Я побоялась сказать правду. – Ничего особенного…

- Странно, - Расмус приподнялся и прикоснулся ко лбу. – У меня кружится голова.

Я и за Расмуса испугалась, но и за себя тоже – вскочила и тут же принялась искать покрывало, чтобы на всякий случай спрятать лицо.

- Может быть, это не из-за чая?

- Может быть, - мужчина взялся за ленту, но тут же ее отпустил. – Извини. Иди ко…

И тут Расмус упал на кровать. Боком, неуклюже подогнув одну руку. А я так и осталась стоять в шоке и держать в руках покрывало. Один удар сердца, второй, и Расмус громко захрапел.

- Расмус, - прошептала я. Мужчина не отозвался. Я осторожно подошла и потрясла его за плечо, но никакого эффекта это не возымело. Ну, быть может, храпеть стал громче.

Спустя несколько минут мы стояли над спящим Расмусом вдвоем – я и Захария. Чтобы продемонстрировать поварихе состояние дака, я заботливо прикрыла мужчину одеялом.

- А ленту он зачем нацепил? – удивилась Захария. – Ты посмотри какой затейник.

Я густо покраснела и ленту забрала.

- Это неважно. Что с ним могло произойти?

- Не знаю, - Захария принялась нервно грызть ногти. – Я не могла ошибиться с травами! Может для даков девясил, или ярутка дают сонный эффект?

Расмус нервно всхрапнул, и мы обе вздрогнули.

- Может быть, об этом стоило подумать раньше? – прошипела я. – До того, как ты добавила их в чай?

Захария взяла кружку и понюхала ее содержимое.

- Ой, - даже в полутемной комнате было видно, как повариха побледнела.

- Что значит «ой»?

- Наверное, я все-таки перепутала… Но удивительно, как этот дак не учуял запах зеленорыхлой сосны? Ее запах все желание чаевничать отбивает… По-видимому, мысли его были заняты совсем другим.

Она натянуто улыбнулась, но мне было не до смеха.

- Постой-ка, - до меня начало доходить. – То есть чай никак не способствовал мужской силе?

- Скорее всего нет. Но все же и так получилось хорошо? Пусть поспит, отдохнет, а потом заново начнете. Просто зеленорыхлая сосна обладает сильным сонным эффектом, мы его сейчас никак не поднимем.

Я растерянно моргала. Получается, что у Расмуса не имеется проблем по мужской части? Я вспомнила некоторые эпизоды недавнего прошлого и покраснела. По всему выходит, что нет. Но ведь три года назад он, несмотря на то, что глаза у него завязаны не были, лишить меня девственности не смог… Или вернее не захотел.

Я потерла лицо, отказываясь размышлять на эту тему. Счастье, что чай оказался не вредным и не подействовал раньше - прелесть какой кошмар получился бы, вырубись Расмус прямо на мне.

- Так что, я зову свидетелей? – неожиданно спросила Захария. – Только вам надо бы раздеться и лечь рядом с драконом, а то никто не поверит.

Я поежилась от перспективы лежать обнаженной рядом с Расмусом в ожидании