Если бы не мисс Бриджертон… - Джулия Куинн

спальни располагались на одном этаже. Билли разместили во второй по величине гостевой спальне, что показалось Джорджу довольно нелепым, однако его мать всегда настаивала, чтобы самая большая и удобная гостевая спальня оставалась свободной: «Никогда не знаешь, кто может неожиданно нагрянуть в гости».

«Разве что король заглянет», – парировал Джордж и тут же ловил на себе недовольный взгляд, за которым следовала улыбка. Его мать любила хорошие шутки, хотя лучшая комната так и продолжала пустовать на протяжении последних двадцати лет.

Джордж остановился посреди коридора, не совсем напротив двери спальни Билли, но все же ближе к ней, чем к остальным комнатам. В щель под дверью пробивался слабый отблеск пламени свечи. Интересно, чем она занимается? И почему до сих пор не спит?

Джордж понял, что скучал по ней, и это его несказанно удивило.

Будучи с ней под одной крышей, всего через три комнаты от нее, он все равно скучал и сам был в этом виноват, потому что старательно ее избегал. Но что было делать? Он целовал ее так, что едва не утратил рассудок, и после этого ожидал, что их ждет вежливая беседа за завтраком, в присутствии его матери?

Нет, ему не хватит духу.

Он должен на ней жениться. Джордж действительно этого хотел, пусть всего месяц назад эта идея и казалась ему безумной. Нравиться ему она начала еще в Крейк-хаусе. Билли сказала, что ему не придется на ней жениться, но он только и думал о том, чтобы…

Мысль о женитьбе пришла в голову лишь на мгновение, так что не было времени что-то обдумывать или анализировать, можно было лишь ощущать, и это ощущение – чудесное, теплое, точно дуновение ветерка весной, – ему понравилось.

Но потом на сцену вышла его мать и принялась рассуждать, как восхитительно Билли и Эдвард смотрятся вместе и какая они идеальная пара. Остального Джордж не помнил – лишь то, что это было нечто приторно-слащавое. По словам Темперли, этот разговор продолжался за завтраком, сдобренный тостами с апельсиновым джемом.

Ну вот. Ясно как божий день, что он влюбился в Билли Бриджертон. Джордж едва не рассмеялся.

Если бы он влюбился в кого-то другого – кого-то нового, чье присутствие не пробуждало бы в нем такого изобилия воспоминаний, – были бы для него собственные чувства так же очевидны?

В случае с Билли все его эмоции и ощущения совершили поворот на сто восемьдесят градусов, ведь ему пришлось позабыть о том, что на протяжении всей жизни она была для него лишь помехой сродни попавшему в ботинок камешку. Джордж не мог не видеть того, что сияло в сознании подобно яркому обещанию.

Была ли Билли влюблена в Эдварда? Возможно. Кажется, его мать так и думала. Конечно, ничего подобного леди Мэнстон не говорила, но она обладала выдающимся талантом доводить свое мнение до сведения окружающих, не высказывая его прямо. Однако того, что услышал Джордж, хватило, чтобы пробудить в его душе безумную ревность.

Влюбиться в Билли! Ничего более безумного невозможно было и представить.

Джордж сдержанно выдохнул и продолжил путь к своей комнате, но при этом ему пришлось пройти мимо спальни Билли, мимо соблазнительного мерцания света под дверью. Джордж замедлил шаг, словно что-то предчувствовал, и вдруг дверь распахнулась.

– Джордж? – В дверном проеме возникло лицо Билли. Она еще не успела снять платье, но волосы распустила и заплела в длинную толстую косу, которая была перекинута через плечо. – Мне показалось, что я услышала шаги, вот и…

Отвесив поклон, Джордж с трудом заставил себя улыбнуться:

– Как видишь, это всего лишь я.

– Я ужинала, – пояснила девушка, указывая на комнату, и застенчиво улыбнулась. – Мы с твоей мамой так устали. У меня не очень получается ходить по магазинам. Я и понятия не имела, что это так долго и так нудно, к тому же столько приходится стоять!

– Согласен. От необходимости стоять на месте устаешь сильнее, чем от ходьбы.

– Вот-вот! – оживилась Билли. – Я всегда это говорила.

Джордж хотел уже что-то ответить, но в этот момент почему-то вспомнил, как нес ее на руках после переделки, в которую она попала из-за кота. Он пытался описать странные ощущения, когда нога вдруг слабеет и подгибается сама по себе.

Билли прекрасно его поняла.

Ирония состояла в том, что у него нога никогда не подламывалась, он все это выдумал, сам уже не помнил, для чего, но вспомнил тот момент и то, что Билли его поняла: это было заметно по едва уловимой улыбке на ее устах.

Джордж взглянул на девушку, с выжиданием смотревшую на него, и сообразил, что должен что-то сказать. Поскольку он не мог высказать то, о чем думал, констатировал очевидное:

– Ты все еще одета.

Билли мельком взглянула на свое платье, то самое, что было на ней, когда он ее поцеловал, в цветочек. Оно очень ей шло. Надо об этом помнить и всегда выбирать наряды с цветочным рисунком.

– Я подумала, что, возможно, спущусь вниз после того, как поем, – пояснила Билли. – Чтобы выбрать в библиотеке книгу.

Джордж кивнул.

– Мама всегда говорит, – продолжила Билли, – раз надела халат, значит готовишься отойти ко сну и больше не выходишь из своей спальни.

Джордж улыбнулся:

– Это требование этикета?

– Вообще-то она много чего говорит, но скорее всего я забыла даже то, что умудрилась не пропустить мимо ушей.

Джордж застыл как статуя, прекрасно осознавая, что должен пожелать Билли спокойной ночи, и не в силах вымолвить ни слова. Мгновение было слишком сокровенным, слишком идеально освещенным трепещущим пламенем свечей, слишком чудесным.

– Ты голоден? – поинтересовалась Билли.

– Нет. Вернее, да. – Джордж вспомнил копченую сельдь. – Не знаю.

Билли вскинула брови:

– Да, любопытно.

– Вообще-то я попросил, чтобы мне принесли что-нибудь перекусить наверх. Всегда ненавидел ужинать в одиночестве внизу.

– Я тоже, – призналась Билли, немного помолчала и добавила: – Сегодня пирог с ветчиной. Очень вкусный.

– Отлично. – Джордж откашлялся. – Ну… я, пожалуй, пойду. Спокойной ночи, Билли.

Джордж развернулся, намереваясь уйти, пусть и совсем не хотел этого.

– Джордж, подожди!

Он ненавидел себя за то, что затаил дыхание.

– Это же безумие.

Он обернулся. Билли по-прежнему стояла на пороге, легонько опираясь рукой о дверной косяк. Неужели ее лицо всегда было таким выразительным?

Джордж пришел к выводу, что всегда. Она никогда не прятала своих чувств под маской безразличия, и именно это раздражало его большее всего, когда они были детьми. Билли упрямо не желала, чтобы ее игнорировали.

Но это было раньше, а теперь все кардинально изменилось.

– Безумие? – переспросил Джордж, не очень-то понимая, что она имела в виду, а