Бесконечные мы - Иден Батлер

кое-что другое — воспоминания, которые не давали мне спать, воспоминания, которые казались такими реальными, такими знакомыми и каким-то образом всегда возвращавшие в мои мысли Уиллоу, стоило мне о них подумать. Но означало ли это, что вся моя система убеждений должна измениться? Значило ли это, что мне придется начать верить в сказки, которые наши родственники всегда нам рассказывали?

Мне нравилась Уиллоу. То, что я к ней чувствовал, немного пугало меня, но это не означало, что я готов был поверить в ее совершенно нелепую магическую чепуху.

— Да, между нами что-то есть, этого я не отрицаю. Но я не думаю, что это значит, будто мы с тобой знали друг друга раньше. И это не значит, что я готов перестать верить в эволюцию или в то, что эта жизнь — все, что у нас есть.

Уиллоу слегка качнула головой — крошечное движение, которое могло быть всего лишь нервным подергиванием. Но ее глаза расширились, и я заметил, как дернулись ее губы, не так, будто она собиралась улыбнуться. Так она пыталась сдержать раздражение.

Она не отстранилась, когда я протянула к ней руку. Напротив, Уиллоу взяла мою руку в свою и стала прослеживать линии и углубления на моей ладони кончиком ногтя. Когда она заговорила, она говорила в мою ладонь.

— Во мне есть что-то. Я не могу это объяснить, но оно есть. Это маленькое чудовище, которое шепчет мне, когда я сплю… каждый чертов раз, когда мне снится сон.

Это ощущение было мне знакомо. Во мне тоже был громкий, злой голос, кричащий мне разные вещи, приказывающий что-то чувствовать, а иногда, не чувствовать вообще ничего. Тот же голос напоминал мне, что у меня нет времени на женщин, что я прекрасно обхожусь сам по себе. Но это не означало, что Уиллоу должна об этом знать.

— Что оно говорит?

Я увидел ответ в движении ее радужек, в том, как этот медленный, жадный взгляд выдал все, что она не позволила себе произнести вслух. Но Уиллоу была мастером отвлечения внимания, умела стирать фокус с того, на чем не хотела его видеть, с тем, что меняли ее выражение лица на такое, которое говорило мне все необходимое о ее чувствах.

— Это не имеет значения, — она отодвинулась от меня, отпустив мою руку и прислонившись к деревянному изголовью кровати рядом с большим окном. Лунный свет пробивался сквозь стекло, и я рассеянно подумал, что ЛиЛу словно была рождена, чтобы купаться в этом свете. Богиня, живущая в тенях, скрывающих тайны, которые никто не достоин раскрыть.

— Ну и? Монстр? Этот ублюдок не дает тебе спать по ночам? — полуулыбка мелькнула лишь на мгновение, всего лишь дернула уголок ее рта, напоминая ухмылку, прежде чем она облизнула губы и перевела внимание на движение машин на улице и на группу подростков, передающих друг другу наполовину пустую бутылку. — Что этот монстр с тобой делает, Уилл? Он тебя в тоску вгоняет?

— Не совсем. Дело не в самих снах. Не в том, что с ней происходит…

— С ней?

— С девушкой в моих снах.

— Есть девушка, а монстра нет?

— Монстр — это… голос. Он говорит мне быть внимательной. Он говорит, что все имеет значение — огонь… крики и… боже, эмоции. Эмоции — это самое страшное.

Она говорила о снах так, будто знала, что у меня тоже были свои, которые помогали справиться с бессонницей. Уиллоу не могла знать, что со мной случилось в ту ночь, когда она затащила меня в свою квартиру. Я никогда об этом не говорил. Но когда она заговорила, упомянув о своих снах, заполнивших комнату чем-то эфирным и священным, я понял, что она знала о моих снах. Она знала и держала это в секрете.

— Уилл… это черт возьми не смешно, — я соскользнул с кровати, натягивая шорты, пока она наблюдала за мной, а почувствовал, как сжалось мое сердце и покраснело лицо.

— Ты знаешь, что я права. Ты… я слышу тебя, Нэш. Когда ты видишь сны. Иногда ты кричишь. Иногда… иногда я знаю, что ты закричишь, еще до того, как ты издашь звук.

Черная футболка в моей руке упала на пол, когда пальцы разжались, и я смотрел на Уиллоу, стараясь не думать о том, насколько она выглядела нереальной и сверхъестественной, сидя у изголовья моей кровати, пока лунный свет освещал ее кожу. Если бы я когда-нибудь верил в ангелов, то именно в этот момент. Но я не верил в ангелов. Я верил в факты, цифры и логику.

— Это невозможно.

— И все же мы здесь. Чувствуем… что-то, — Уиллоу встала на колени, схватив простыню, чтобы укутаться ею. В ее выражении лица было нечто такое, от чего я занервничал, любопытство, от которого я не мог заговорить. Не с тем, как она на меня смотрела. Не когда я знал, что ей есть что сказать.

— Каждую ночь в течение недели я пыталась спасти… — имя застряло у нее на языке. Это было видно по ее чертам лица, по тому, как она хмурилась, как мелкая морщинка между бровями становилась все глубже, чем больше она концентрировалась на том, чтобы не произнести это имя. Затем Уиллоу вздохнула, встала с кровати и прислонилась к оконной раме с потрескавшейся краской, откинув голову назад, подняв лицо, но крепко зажмурив глаза. — Я очень старалась. Каждую ночь… каждую ночь я терпела неудачу.

Я не знал, что она имела в виду. Я знал лишь то, что у меня были сны, которые ощущались, как воспоминания. Мне снились Сьюки, Дэмпси, Вашингтон, любовь, которая продолжалась и продолжалась, и эмоции, грозившие утопить меня. Но Уиллоу не могла видеть те же сны. Это было невозможно.

— Я понимаю, что ты считаешь некоторые вещи возможными… например, реинкарнацию, — я сел рядом с ней, и взял ее руку в свою. — Многие думают, что это простой способ объяснить чувство дежавю или ощущение, будто ты знаешь человека, бывал в месте, где никогда не был.

— А ты нет? — мне не понравилось, как она нахмурилась, как ее пальцы выпрямились в моей руке. — Это не так просто, как прошлые жизни.

— Что ты имеешь в виду? — она отпустила мою руку, замедляя движения, посмотрела на меня, и скрестила руки на груди, словно возводя перед собой щит.

Я слышал это объяснение тысячу раз от однокурсников в MIT и во время нескольких работ в студенческих лабораториях, где я подрабатывал, чтобы оплачивать учебу. Но я не думал, что Уиллоу знает хоть что-то о генетике