Бесконечные мы - Иден Батлер

это объяснить, но там есть люди, и это ты и я, Нэш. Это мы и не мы, и есть куча невежественных людей, пытающихся нас разлучить, и есть обещания, Боже, эти обещания, и все это кажется таким реальным. Они кажутся настоящими, — она тяжело дышала, ее глаза блестели все сильнее, чем быстрее она говорила. Она выдохнула, слегка задрожала и заплакала. — Нэш, они говорят мне, что все, что я чувствую к тебе, не какая-то случайность. Всем, чем я являюсь… я… боже…

— Уиллоу… — ее имя сорвалось с моих губ, как нечто изумленное, надломленное, словно то недоверие, которое я испытывал, было жалкой ниточкой, ослабевающей с каждой секундой, пока она говорила. Я уже слышал эту фразу раньше, где-то во сне. Она была спрятана вместе со Сьюки, Дэмпси и обещаниями, которые они хотели сдержать. Я мог это понять. Глядя на Уиллоу, видя, какими стеклянными стали ее глаза, я в тот момент точно понял, что чувствовала Сьюки, когда Дэмпси поцеловал ее. Но откуда могла знать Уиллоу? Эта фраза, эти сны, она не могла услышать это в ночи, когда сны были слишком сильными. Она не могла видеть те же сны.

— Уилл, — сказал я снова, делая шаг к ней. Она отступила, и это ощущалось, как удар под дых. — Пожалуйста, не сердись.

— Как я могу не сердиться, если ты не… подожди, — она чуть подняла подбородок, наклоняя лицо ко мне, словно ее только что осенило. — Ты говорил о генетике и ДНК… Нэш, во что ты веришь?

Она затаила дыхание, будто к какому бы ответу я ни пришел, он мог уничтожить ее.

— Уиллоу…

— Пожалуйста, — она отступила еще на шаг, вдыхая через нос. — Скажи мне, во что ты веришь.

Я уже полдюжины раз обсуждал этот вопрос со всеми, даже с Роаном. Он не верил в сверхъестественное или загробную жизнь, по крайней мере, я был в этом уверен. Роан всегда говорил мне принимать решения, основываясь на том, что я вижу. На том, что могу доказать.

— Я верю в науку, Уилл. Я верю в вещи, которые можно доказать, в вещи, подкрепленные фактами. Я верю в то, что могу увидеть, в то, что прямо передо мной, а не в то, что основано на чувствах, догадках и желаниях.

Долгое время она просто смотрела на меня. Я читал ее выражение, мысли, которые будто скользили по лицу, пока она молча сортировала в своей голове все, что привлекало ее внимание. Наконец, слезы начали собираться на ее ресницах, и я отошел от окна, протянув к ней руку.

— Уилл…

— Я не могу… Нэш, я верю во все. Я должна. Эта жизнь не может быть всем, что есть. Все не так просто. Я видела вещи, чувствовала вещи, в которые ты бы не поверил. Моя вера важна для меня, и я не могу просто… Если жизнь можно свести только к фактам и доказательствам, к тому, на что можно ткнуть пальцем и сказать: «Вот оно», — тогда все, что я чувствую нутром, — ложь. А это не может быть ложью. Не может.

Разочарование сдавило мне горло, когда слезы потекли по ее щекам, когда она покачала головой, словно не могла мне поверить, словно я стер ее из памяти.

— Это не должно быть поводом для конца всего, Уиллоу. Это просто глупо…

— Нет, — сказала она высоким, резким голосом. — Как бы это ни называлось, это не глупо. Не то, во что я верю, и я никогда… — в комнате воцарилась тишина. Слышно было лишь наше дыхание и шелест простыни, когда она отступила от меня, подбирая одежду, разбросанную по комнате. — Я не могу быть с человеком, у которого нет никакой веры, Нэш. Я не могу быть с человеком, чья жизнь настолько чертовски узкая.

Я хотел ее остановить. Что-то старое и злое горело у меня в животе, туго сжимаясь в узел, когда она бросила простыню и начала надевать одежду. Даже когда она потянулась ко мне, поцеловала в щеку, мне хотелось притянуть ее к себе, разрушить все то, что она сделала, снова закрываясь от меня. Но Уиллоу была слишком решительной, слишком уверенной, слишком злой, и мне оставалось лишь смотреть, как она уходит, гадая, чему научила ее вера, если она заставила захлопнуть дверь перед тем, чего она хотела. И, что еще хуже, я задавался вопросом, чему научила логика меня, раз она велела поступить так же.

Глава 17

Нэш

Все казалось старым и пустым. Затхлым, как похмелье.

Было почти четыре утра, и Уиллоу была везде и нигде. Моя постель все еще была теплой там, где она лежала. Мое тело остывало, и все места, где она меня целовала, начинали неметь.

Уличный фонарь снаружи светил желтым, унылым светом, напоминающим мне о дожде и болезни. Я ненавидел тусклый свет, который проникал в мою комнату через щель между частично открытыми шторами. На подушке с другой стороны кровати лежали три длинные волосинки Уиллоу, я схватил их, и поднес к лицу, чтобы почувствовать аромат жасмина, чтобы напомнить себе, что она была здесь.

Только тогда я сумел заснуть.

***

Новый Орлеан

Здесь были вещи, которые не делались в этом городе. Только не такими людьми, как я. Не тогда, когда вокруг столько глаз смотрели по сторонам, выжидая, что мы сделаем и с кем именно. Ничего не поделаешь, такова была наша жизнь. Некоторые плохие люди любили держать нас под своим контролем. Им нравилось напоминать нам, что еще совсем недавно их род владел нашим. Им нравилось говорить, что мы ничто, и наши дети тоже будут ничем, просто потому что они сами были маленькими, глупыми людьми, лишенными здравого смысла. Они были злыми по своей природе. Так их воспитали, так они и умрут. Господи, помоги нам, они ведь воспитывают малышей, чтобы те были такими же, как они сами.

Когда на тебя смотрят и судят, нужно быть осторожным в выборе компании. На ферме было проще, там не было любопытных глаз, потому что те, с кем мы водились, ясно давали городу понять, где им место. Но здесь, в городе, где нелегальный самогон и дешевый дурман доставались так же легко, как смерть, скука вела к делам дьявольским, и будь мы прокляты, дела шли хорошо.

Некоторые вещи просто не делались. Они были совсем неуместны. Например, Сильв, шастающий возле коттеджа Чамберсов всю ночь лишь потому, что Лили позволила ему засунуть руку себе под блузку. Или то, как