Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

Стиснув зубы, я рычу:

— Хорошо, я выйду.

Он отступает назад, похоже, довольный моей покорностью.

Но внутри меня бушует адреналин, превращая каждую каплю страха в раскаленную ярость. Ярость из-за того, что меня заставили убить Ксеро, человека, которого я любила. Ярость из-за похищения. Ярость из-за того, что он связал меня и порезал, повторяя шрамы Долли. Ярость из-за того, что меня накачали наркотиками, унизили и изнасиловали.

Вылезая из своего укрытия, я встречаюсь взглядом с Дельтой. Он сбрил бороду в жалкой попытке походить на сына. Что ж, я не поддамся на его дешевые уловки. Я больше не беспомощная жертва. Я — дикое животное, готовое сражаться, убивать и калечить ради своей свободы.

39. ИЗ ДНЕВНИКА МЕЛОНИ КРОУЛИ

Вторник, 10 августа 2010 года

Прошло несколько дней с тех пор, как я в последний раз писала. У меня не все в порядке с головой с тех пор, как я увидела кровь на своем ребенке. Лайл говорит, что это, скорее всего, кровь Шарлотты.

По его словам, место преступления — это не только комната, где умерла жертва. Преступник может разнести следы своего преступления по всему дому, оставляя их в самых неожиданных местах.

Я не была в этом уверена, но, с другой стороны, я не стояла над Долли, пока она принимала душ, и не следила за ее передвижениями после того, как она вышла из ванной. Она могла оставить кровь там, когда разрезала содержимое корзины для белья Хита.

У Лайла хватило наглости уставиться на меня так, будто я веду себя неразумно, сомневаясь в его экспертных знаниях. Я понимаю, что он бывший агент ФБР и, следовательно, всезнайка, но иногда меня бесит, как он отмахивается от моих опасений, словно я параноик с чересчур богатым воображением.

Наша няня мертва. Ее убила маленькая девочка, которая пыталась зарезать свою сестру-близнеца, не обращая внимания на то, что та держала на руках младенца. Да, я понимаю, что у меня паранойя, но ТАКОЕ НЕЛЬЗЯ СЧИТАТЬ ЧЕМ-ТО НЕВАЖНЫМ!!!

Эми снятся кошмары. Она кричит посреди ночи, утверждая, что видит призрак Шарлотты. По ее словам, Шарлотта появляется в изножье кровати и спрашивает, зачем она это сделала.

Я сказала Эми, что она ни в чем не виновата. Шарлотту убила Долли. Если кто и виноват, так это я. Я заметила, что Долли куда-то пропала посреди ночи, и просто легла спать, решив, что она пошла в туалет. Всего этого можно было бы избежать, если бы я вышла на разведку.

Никакие уверения не успокоят Эми. Она чувствительная. Очень нервная. Вспыльчивая, потому что застряла в доме с психопаткой, которая систематически причиняла ей боль, а потом скрывала это, нанося себе порезы.

Эми не выходит из своей комнаты, хотя, по ее словам, именно там ее по ночам преследует Шарлотта. Она почти ни с кем не общается, кроме как с помощью запинающихся извинений перед воображаемым призраком. Я бы вызвала специалиста, но я пытаюсь скрыть убийство.

Лайл говорит, чтобы я дала Эми время. Она переживает серьезную травму, и галлюцинации в виде Шарлотты — это ее способ осмыслить трагедию.

Все, что он говорит, звучит разумно, но он может уйти из дома на работу. А я застряла с новорожденным и маленькой девочкой, которая ведет себя как Леди Макбет.

Два дня назад Лайлу срочно позвонили из "Трех судеб" и сообщили, что Долли зарезала другого ребенка. Они хотели, чтобы он поехал туда и забрал ее. Это вызвало бурный спор. Если Долли нападает на незнакомцев как на представителей Эми, то возвращать ее обратно — безумие.

Когда он спросил, хочу ли я смерти чужой дочери, мне захотелось влепить ему пощечину за то, что он обращался с Эми как с жертвенной овечкой. В «Трех судьбах» есть лекарства, оборудование и квалифицированный персонал. Мистер Дельта должен был сделать так, чтобы нашей семье стало лучше, но Долли стало только хуже.

Я попросила Лайла сделать все, что в его силах, — сказать что угодно, лишь бы убедить директора помочь моей дочери. Оставить ее в «Трех судьбах» или перевести в другое учреждение, где смогут справиться с ее приступами агрессии.

Мы в этом вместе, — сказала я, не вдаваясь в подробности. Мы с Лайлом оба знаем, что это ОН убрал с места преступления улики, ОН избавился от тела, ОН виноват в том, что Долли пришлось убить.

Он прочитал обвинение в моих глазах и вздрогнул, но мне уже плевать. Если бы Лайл прислушался ко мне, когда я в первый раз пожаловалась на Шарлотту, мы бы все были счастливы с седовласой няней, которая сплотила бы семью, а не разрушила ее.

Той ночью он уехал в «Три судьбы», оставив меня наедине с Эми и Хитом. Я придвинула детскую кроватку к своей кровати и приказала Эми лечь ко мне. Если бы она проснулась посреди ночи и начала кричать о призраке Шарлотты, я бы сняла на телефон пустое пространство и включила запись.

Пока мы делили на двоих остатки кокосового рисового пудинга, я сказала Эми, что кошмары — это побочный эффект связи близнецов. Она не убивала Шарлотту, поэтому ей не следует взваливать на себя вину Долли. Это, казалось, подняло ее настроение. Когда мы прижались друг к другу, она поблагодарила меня за то, что я наконец поверила ей насчет Долли.

У меня в груди все сжалось от чувства вины. Отрицание было причиной, по которой я позволила Долли настолько выйти из-под контроля. А еще я слишком полагалась на психотерапевта, который вел себя так, будто все проблемы в моей жизни были проявлением внутренних недостатков, которые мог исправить только он.

Доктор Форстер хотел, чтобы я зависела от него как от постоянного источника дохода. Я боготворила его и ставила выше Лайла. Когда муж отсутствовал или задерживался на работе, доктор был для меня единственным источником поддержки. Если бы он направил девочек к специалисту, когда я его об этом попросила, он лишился бы своей «дойной коровы». Надо было раньше это заметить.

Эми уснула первой, и я похвалила себя за то, что успокоила свою малышку.

Но на следующее утро я проснулась от звонка телефона. Когда я открыла глаза, голова Хита застряла между прутьями кроватки.

40. КСЕРО

Я выскакиваю из катамарана в сопровождении оперативников. Мотоциклы сзади с ревом оживают, готовя Джинксона и его команду к штурму лечебницы.