Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

Я хмыкаю.

— Это, или он велел ей пригнуться, чтобы не попасть под пули. Сколько минут осталось до того, как мы перехватим автобус?

— Пять, сэр, — отвечает рулевая.

Дерьмо.

На экране Аметист продолжает приближаться к мужчине, пока не останавливается на его куртке. Обмениваясь словами с водителем, она прячет одежду за спину.

Я сжимаю челюсти. Должно быть, она видит в нем угрозу.

Я беспомощно наблюдаю, как она хватает куртку и тащит ее в центр автобуса. Страх сжимает мне сердце, когда она надевает его и застегивает молнию, все время поглядывая на невидимую точку сбоку. Что, черт возьми, она замышляет?

Словно в ответ на мой вопрос, она тянется к красной ручке выхода.

Кто-то говорит, что другая машина выехала с заднего двора лечебницы, но я слишком поглощен тем, что происходит с Аметист, чтобы в полной мере осознать сказанное.

— Она собирается нажать на кнопку аварийной остановки? — спрашивает Джинкссон.

Она дергает рычаг, и боковая дверь автобуса распахивается. Транспортное средство резко останавливается, отчего Аметист откидывается на спинку сиденья.

Мой взгляд переключается на второй экран, где водитель выскакивает из-за руля и мчится по проходу. Тревога пронзает меня насквозь. Я должен быть там и свернуть шею этому ублюдку.

— Черт, — говорит Джинкссон, не отрывая взгляда от экрана.

Аметист снова дергает за рычаг, открывает дверь и выпрыгивает из автобуса как раз в тот момент, когда водитель пытается схватить ее за плечо. Она падает на землю, катится, но тут же вскакивает на ноги и бежит через дорогу в сторону деревьев.

Мое сердце бешено колотится, когда водитель бросается за ней. Его широкие шаги с пугающей скоростью сокращают расстояние между ними.

— Ближе к ним, сейчас же! — рычу я.

Дрон отслеживает их передвижения. Невозможно застрелить водителя, не рискуя Аметист. Она едва опережает водителя, метаясь из стороны в сторону, чтобы ускользнуть от него.

Она то прячется за деревьями, то выныривает из-за них, используя приемы уклонения, которые мы отрабатывали, но мужчина полон решимости вернуть ее в автобус.

— Три минуты, сэр, — говорит рулевой.

Каждая секунда, когда Аметист оказывается на линии огня, мучительна. Мы не можем установить местонахождение этого упорного ублюдка. Огибая дерево, она останавливается, чтобы положить руку в карман. Когда она достает пистолет, мое сердце ликует. Я стискиваю зубы, ожидая, что она нашпигует его пулями.

Но ничего не происходит.

Она смотрит на пистолет, и ее глаза расширяются от ужаса. Либо у него закончились патроны, либо заклинило.

— Две минуты, — говорит штурман.

Я встаю с сиденья.

— Попробуй еще раз, — рычу я в экран.

Она бросается на водителя.

— Что ты делаешь? — кричу я.

Мужчина выставляет руки в ожидании ее атаки. Я задерживаю дыхание, гадая, есть ли какой-то смысл в этом безумии. В последнюю минуту она пригибается и бежит в сторону автобуса.

— Она что, пытается его угнать? — спрашиваю я.

— Похоже на то, — бормочет Джинкссон.

Водитель бежит за ней, явно довольный таким поворотом событий. Возможно, он думает, что запугал ее и она подчинится.

— Как только она окажется вне досягаемости, стреляй, — рычу я.

— Шестьдесят секунд, сэр, — говорит штурман.

Я стискиваю зубы, желая продержаться достаточно долго, чтобы увидеть, как дрон расстреливает его.

Мы вот-вот прибудем на место, в ста футах от того места, где остановился автобус. У меня есть всего несколько секунд, чтобы перехватить Аметист, прежде чем она уедет.

Как только я бегу по палубе, воздух наполняется ревом вертолета. Я поднимаю глаза к небу, недоумевая, почему, черт возьми, Камила не сообщила нам, что Долли покинула пентхаус. Тревога пронзает меня насквозь. В спешке, погнавшись за Аметист, я оставил сестру одну, без охраны, в отеле, полном хищников.

37. ИЗ ДНЕВНИКА МЕЛОНИ КРОУЛИ

Четверг, 5 августа 2010 года

Я обняла Долли на прощание и сказала, что ни одна девочка ее возраста не может пережить такую жестокую смерть без психологических последствий. Психолог из «Трех судеб» помог бы ей справиться с травмой.

Если бы она сказала правду — что хладнокровно убила женщину и обвинила в убийстве свою сестру, — это привело бы к очередному потоку отрицания. Независимые свидетели в школе уже подтвердили то, что я и так знала: Долли унаследовала психопатические наклонности своего отца. Это нужно пресечь, пока она снова не начала убивать.

Долли никак не отреагировала на мои объяснения, почему ей нужно вернуться в «Три судьбы». Она не поднимала глаз от пола и так крепко сжимала кулаки, что костяшки пальцев побелели. Мне придется какое-то время терпеть ее обиды, но это лучше, чем отрицать очевидное и потворствовать потенциальному убийце.

Лайл забрал ее, пообещав заехать за мороженым и брауни с помадкой. Я хотела поехать с ними в «Три судьбы», но у меня не было няни для Эми, которая до сих пор не выходила из ванной после вспышки гнева Долли.

Через несколько часов он вернулся из долгой поездки, измученный. Он сказал, что у Долли случился очередной приступ агрессии в машине, из-за чего он чуть не съехал с дороги. Ему удалось съехать на обочину и уговорить ее успокоиться, пообещав, что она вернется, как только психологи сочтут, что она достаточно пришла в себя.

Мистер Дельта был в отъезде по делам, но его помощник заверил нас, что мы будем ежедневно получать информацию о ее состоянии. Я спросила, можно ли ей позвонить, но Лайл объяснил, что в таких тяжелых случаях, как у Долли, на начальных этапах лечения требуется полный отказ от контактов.

Если быть честной с самой собой, я испытала некоторое облегчение. Я все еще свыкаюсь с мыслью, что Долли могла быть убийцей.

Эми, тем временем, вернулась к своему замкнутому состоянию, с того момента, как она впервые вернулась из "Трех судеб". Она часами сидит в ванной и отказывается ест, если ее не заставляют.

Я позвонила домой доктору Форстеру и попросила его жену соединить меня с ним. Он был в ярости из-за того, что я перешла границы, но что поделаешь, если он игнорировал мои звонки. Я сказала ему, что у нас семейный кризис, но не смогла заставить себя рассказать всю правду. Он знает о жестокости близнецов и об инциденте, из-за которого их обоих исключили, но об убийстве я умолчала.

После того как он пригрозил, что я больше никогда не позвоню ему домой, он спросил о Шарлотте. Она была темой