Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

Долли бросилась через всю комнату с орудием убийства в руках, крича, что во всем виновата Эми. Если бы Лайл не среагировал так быстро, Долли проткнула бы ребенка, чтобы добраться до сестры.

Эми, надо отдать ей должное, бросилась обратно в хозяйскую спальню, захлопнув за собой две двери.

Лайл сумел выхватить нож из рук Долли и швырнул его через всю комнату.

Не могу поверить, что у меня в голове проносились такие мысли: на ноже были отпечатки пальцев Лайла. Если он вызовет полицию, они сочтут его главным подозреваемым. Я могла бы сказать офицеру, что у него роман с няней. Что он отравил меня аллергеном, чтобы трахнуть молодую женщину в доме, где жил со своей беременной женой. У мужчин есть свои потребности, верно?

Пока не приехала полиция, я велела Долли придерживаться версии, что она нашла свою любимую няню мертвой и разбудила нас криком. Мне даже не пришлось бы наносить кровь на пижаму Лайла — она попала на нее, когда он схватил Долли.

Не озвучивая своих планов, я попросила Лайла избавиться от трупа Шарлотты. Подражая всем сукам из мафии, которых я встречала, я киваю на его окровавленную руку и задерживаю взгляд на крови на его груди.

Этому я научилась у Джорджи, этого никчемного ублюдка. Ему никогда не нужно было угрожать вслух. Он просто намекал на очевидное взглядом, и все подчинялись.

Думаю, в то утро я сломала своего мужа. Трудно смириться с убийством относительно невинной женщины. Еще труднее смириться с тем, что его совершил невинный ребенок. Хуже всего — нести ответственность за его сокрытие.

Что, черт возьми, я могла сделать в своем состоянии? Мне только что сделали серьезную операцию. По идее, я должна была соблюдать постельный режим.

Не прикасаясь к Долли, я отвела ее в ванную и сказала, чтобы она помылась в душе. Как только я заверила ее, что с ней все в порядке, слезы прекратились. Пока она приводила себя в порядок, я проверила Лайла, который был в комнате Шарлотты и вытирал кровь моими послеродовыми прокладками.

Что угодно. Мы купили их оптом. У меня еще осталось на несколько дней.

Мне пришлось вернуться в спальню, чтобы покормить Хита, который не переставал плакать с тех пор, как Долли набросилась на Эми с ножом. Когда Эми потребовалось целых десять минут, чтобы уговорить меня открыть дверь в ванную, я поняла, что это начало конца нашей семьи.

Близнецы этого не переживут. Они растеряли весь прогресс, которого достигли в летнем лагере, и снова начнут обвинять друг друга и рвать на части.

Вернулось это всепоглощающее чувство страха. Удивительно, что молоко не скисло от одной мысли об этом, но Хит продолжал сосать, не обращая внимания на мое внутреннее смятение.

Эми прижалась ко мне, дрожа и понимая без слов, что случившееся сегодня станет нашей погибелью.

Да пошло оно все. Мне нужно на минутку прерваться. Лайл зовет меня на помощь.

34. АМЕТИСТ

Голос Ксеро пробивается сквозь пелену небытия. Он кричит, чтобы я проснулась, но это означало бы, что я снова погружусь в кошмар. Кошмар, в котором за мной охотятся вооруженные хищники.

Мое тело в крепких руках, которые несут меня сквозь тьму.

Каждый шаг усиливает боль, пронзающую мой череп. Мир возвращается ко мне в медленно проступающей мутной дымке, прерываемой тяжелым, прерывистым дыханием и хлесткими ударами веток по спине.

Я приоткрываю глаз и вижу, что мое лицо прижато к белой груди Гранта.

— Наконец-то, — бормочет Ксеро.

Когда я пытаюсь пошевелить головой, рука, сжимающая мой затылок, надавливает сильнее. Что, черт возьми, происходит?

— Я вижу только то, что видишь ты, но, похоже, Грант убил этого человека, чтобы вернуть тебя в Дельту, — говорит Ксеро.

Он прав. Я не настолько наивна, чтобы поверить, что Грант спас меня ради собственного искупления. Мне нужно вырваться. Каждая мышца моего тела сопротивляется его хватке, но он просто напрягает руку, прижимая меня к стене из мускулов.

— Грант, — говорю я вслух. — Отпусти меня.

— Сиди тихо, — говорит он. — Я собираюсь вытащить тебя отсюда.

Я напрягаюсь.

— Почему?

— Все именно так, как ты сказала. Они хотят, чтобы я взял на себя ответственность за твою смерть. Я окажусь в полной заднице, если позволю этому случиться.

При мысли о том, что у меня появится союзник, у меня немного сжимается сердце.

— Не доверяй ему, — рычит Ксеро.

Временный союзник, мотивы которого сомнительны. Я расслабляюсь в его объятиях, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы оставаться в сознании. У меня щиплет глаза, из носа течет, в горле першит, и каждый вдох получается тяжелым и неглубоким.

Грант продолжает пробираться сквозь листву, не сбавляя шага.

— Куда мы направляемся? — хриплю я.

— Помнишь тот старый школьный автобус? — Он не ждет моего ответа. — Вот так мы и сбежим.

— Я думала, это остров, — говорю я.

В воздухе раздаются мужские крики, прерывая наш разговор.

Шаги эхом разносятся по подлеску, и кажется, что с каждой секундой они становятся все ближе. Тревога в их голосах ощутима. Они знают, что по крайней мере один из их друзей мертв.

— Трое выведены из строя или мертвы. Один дезертировал, осталось пятеро плюс Долли, — говорит Ксеро.

Я хмурюсь. Я была уверена, что они с Дельтой ушли на какое-то мероприятие, но лучше перестраховаться, чем быть слишком самоуверенной.

— Держись и не шуми, — шепчет Грант в свою маску, прерывая мои размышления.

Я напряжённо киваю. Он крепче обхватывает меня и ползком пробирается сквозь заросли, все еще хрустя ветками под ногами.

Солнечный свет пробивается сквозь листву, согревая мою кожу. Я моргаю, вытирая слезы, и пытаюсь разглядеть, куда мы идем, но все вокруг сливается в зеленое и серое пятно.

Когда он резко останавливается, я вздрагиваю.

— Что происходит? — шепчу я.

— Мы на краю двора, — отвечает он, и его горячее дыхание касается моей щеки. — Нам нужно пересечь его, чтобы добраться до автобуса.

Ксеро гладит меня по волосам.

— Не высовывайся. Этот двор — рай для снайпера. Если Дельта и остальные планируют стрелять, ты будешь меньшей мишенью.

Содрогаясь от мысли, что в меня могут выстрелить, я опускаю голову и прижимаю ноги к телу Гранта. Я также хватаюсь за рубашку Гранта. Может, это звучит безжалостно, но он прав.

— Хорошая девочка, — говорит Ксеро.