Тебе Не Спрятаться... - Надежда Жирохова

Понимаю, что он разговаривает со своей женой и чувствую себя от этого очень плохо. Я не желаю его ревновать, но это сильнее меня. Наблюдаю, как он злится, нервно проводит ладонью по своим волосам, и не могу оторваться от него своего взгляда.

За время, что мы не виделись, он заметно развился в плечах, но выглядит при этом очень сексуально. Ни грамма лишнего жира, все подтянуто, взгляд стал острее, скулы более четкие. Красивый до невозможности, дикий зверь, опасный, я отчетливо сейчас понимаю его жену. Пытаюсь поставить себя на ее место и в сердце простреливает укол. Я бы, наверное, так же звонила и унижалась.

— Мама, — раздается сзади голос Давида.

— Да, сынок.

— Я вижу, как ты на него смотришь. Если у вас все получится, я буду рад. Он неплохой мужик.

Дверь неожиданно распахивается, и Росс мельком бросив на меня взгляд, садится за водительское кресло.

— Ну что, загрустили тут без меня? — хрипло смеется.

Я покачиваю головой, отворачиваюсь к окну и закусываю губы. Если даже Давид видит, как я на него пялюсь, значит, и Росс чувствует. Какая же я идиотка, нужно прекратить мечтать о том, чего нет.

Он вдавливает педаль газа, я вновь поворачиваю голову. Рассматриваю крепкие красивые руки, смущаюсь, отворачиваюсь. Вдруг заметит.

Мы молча доезжаем до спортивного комплекса. Машина тормозит на парковке, и Росс заглушив двигатель оборачивается к Давиду.

— Пойдем, маленький волчонок, будем делать из тебя настоящего волка.

Дав лишь кивает.

Они уходят, Росс идет впереди, Давид следует за ним, закинув свой рюкзак со сменкой на плечо. Такой уже взрослый, размышляет совсем не по-детски. Видела бы сейчас его Кира, наверное, бы гордилась. Отбрасываю грустные мысли и жду Росса.

Минут через пятнадцать он вновь садится за руль и заводит двигатель.

— Не обязательно меня везти к врачу, я могу так сказать тебе свой диагноз.

— Да что ты такое говоришь? А если я скажу, что твой диагноз не верен?

Он выкручивает руль, выезжая на трассу, а я не могу понять, что он такое говорит.

— Росс, я серьезно.

— Ты не больна, Лиля. Все в твоей голове. Так мне сказал твой «друг». Они даже не сообщили тебе, что диагноз ложный? Держали в секрете.

Я нервно смеюсь.

— То есть ты утверждаешь, что я могу просто взять и пойти?

Что за бред он несет?

— Да, именно так. Просто сама не желаешь этого делать.

— Бред. И зачем, скажи, Вадиму скрывать это от меня?

— Он утверждает, что нужен какой-то эффект неожиданности, чтобы ты встала на ноги. Но как бы он не пытался, все бесполезно. Твой упы... Вадим обхаживал тебя много лет, но мне кажется, все это по другой причине.

— Я не могу слушать эту ересь. Если ты хочешь, чтобы я думала о нем плохо, то не получается. Вадим действительно друг. Он много лет ухаживал за мной, помогал встать на ноги. Ему я доверяю.

Росс напрягается, ощущаю на себе его взгляд. Морозец по коже пробегает, покалывает даже защищенные участки тела.

— Такой дружок решил, что сначала он на тебе женится, чтобы ты не убежала далеко, а затем уже поставит на ноги. К гадалке не ходи — мужик он скользкий. Все еще не веришь?

— Нет. — Я отворачиваюсь.

— Сейчас я тебе докажу, что чутье меня не подводит.

Рентген, затем еще один, сдача анализов, забор крови. Росс несет меня на руках из кабинета в кабинет, и я все больше и больше к нему привыкаю. На его руках тепло и уютно, чувствую силу и мужскую энергию. Она в нем бьет ключом.

Затем мы минут сорок сидим в ожидании. Росс бесконечно созванивается с кем-то по телефону. Обсуждает какую-то стройку, песок — я особо не вслушиваюсь. Думаю о своем. Не могу поверить в то, что могу ходить. Ощупываю незаметно свои ноги, но как прежде ничего не ощущаю. Бывают моменты, когда я чувствую покалывание, но это очень редко.

— Можете пройти в кабинет, — говорит медсестра, смотря при этом на Росса. От меня не ускользает, каким взглядом она его обдала, будто раздела прямо здесь в больничном коридоре. Росс явно не заметил ее участия, подошел, подхватил меня на руки, прижал крепко к своему телу и понес в кабинет.

Врач — сразу видно опытный — мужчина с сединой и лысиной на голове, крупные очки спадают на нос. Он держит в руках документы и тщательно их проверяет.

— Здравствуйте, Касын Валерьевич.

— Здравствуй, здравствуй, Ростислав Львович. Озадачил ты, конечно, меня, оторвал от дел, но случай любопытный.

Росс нехотя отпускает меня на стул, а сам встает сзади. Сжимает мои плечи в качестве поддержки, а у меня мурашки бегут по телу.

— Так, Лилия Львовна, в следствие родов и за час до них получила травму, упав с лестницы. Дальше врачи поставили диагноз: резкое понижение артериального давления и острая аллергическая реакция на лекарства, в результате — отказ нижних конечностей. Правильно?

— Да, все верно, — я напрягаюсь.

— Осложнения были, но в последствии вы больше не обращались в больницу.

— Я сдавала анализы, но лично не присутствовала, мой лечащий врач, реабилитолог занимался лечением на дому.

— Вы полностью здоровы, Лилия Львовна, диагноз, поставленный вам, был неверен. Атаксия — нарушение координации движения — это клинический признак, а не заболевание. Но головной мозг улавливает первичную информацию, поэтому вы сами себе отказываете в способности ходить. На данном этапе вы полностью здоровы, советую вам посетить психолога и разобраться в причине такого поведения.

Я смотрю на доктора и не понимаю, о чем он говорит.

— Если бы я могла ходить, вот так взять и пойти, вы думаете, я бы задержалась в этом кресле?

Меня начинает потряхивать.

— У меня двое детей, если был хоть малейший шанс как-то помочь им, вырастить в полную меру, я бы ни секунды не мешкалась. Я тренировалась каждый день, и все было к чертям собачьим.

Слезы полились из глаз, и я со всей силы ударила кулаком по своим коленям. Острая боль пронзила ноги, и я от неожиданности закричала.

Росс резко приподнял меня и крепко прижал к себе.

— Тихо, милая, ты не поранилась, — шепчет он мне, крепко сжимая мою талию.

Я поднимаю голову и смотрю Россу в глаза.

— Ноги, я только что их почувствовала.

— Посадите Лилию Львовну в кресло, я хочу кое-что спросить, — говорит врач, и Рос неохотно подчиняется.

Я смахиваю ладонями остатки слез и немигая смотрю на свои ноги.

— Лилия Львовна, а сейчас ответьте мне правду, вы принимаете какие-то