Тебе Не Спрятаться... - Надежда Жирохова

— Росс, — слишком хрипло, почти беззвучно.

Наши глаза встречаются, его горящие и мои молящие. «Пожалуйста, не трогай, только не так».

Губы Росса шевелятся, словно пытаются мне что-то сказать, но я ничего не слышу.

— Мама, — доносится крик Дианы, и Росс резко отодвигается от меня назад. Я закрываю глаза, слышу лишь звук удаляющихся шагов и стук захлопывающейся двери.

— А где мама? — доносится из коридора.

— Мама принимает ванну, ты что наигралась?

— Давид меня два раза выиграл, не хочу с ним играть больше.

Дальше голоса удаляются, а я все еще не могу пошевелиться.

Я дотягиваюсь до геля для душа и настороженно тру себя мочалкой.

Не знаю, как мне быть, но дальше так продолжаться не может. Сердце стучит надрывно, как будто я пробежала километр на полной скорости.

Вода почти остыла, когда в дверь вновь небрежно постучали. Я немного приподнялась на руках и стащила полотенце с машинки, кое-как накинула его на себя.

Росс, не говоря ни слова, достал меня из воды и вновь посадил на стиральную машинку, закутав полностью в полотенце.

— Одеться сама сможешь? — Звучит как плевок в лицо.

— Я не совсем калека, руки есть, — зачем-то огрызаюсь.

Он смотрит мне прямо в глаза, испытывает, не отводит взгляда, но я тоже не тушуюсь. Мы играем в гляделки, пытаясь удержать взгляд друг друга, затем он кривит рот и все-таки сдается. Я не хочу его помощи, не желаю его жалости, я вообще не понимаю, зачем я здесь? Он пытается искупить свою вину, но мне это не нужно.

— У тебя пять минут, я за дверью, — хрипит он и удаляется.

Надеваю футболку, она пахнет им, поэтому я долго не могу сконцентрироваться. Вся я пахну им, словно пропиталась изнутри. С шортами пришлось повозиться, но годы, проведенные наедине с собой, сделали свое дело. Я вытираю волосы полотенцем, когда дверь снова открывается. Он молчит, поднимает меня на руки и несет. По коридору мы сворачиваем налево, Росс открывает дверь и укладывает меня на кровать.

— Где Давид и Диана? — спрашиваю я, пока он поправляет одеяло.

— С ними Нина Сергеевна, наша домработница, уложит Диану спать, не волнуйся.

Росс поднимается с кровати и идет к окну, открывает его на проветривание и так стоит, глядя вдаль, видно что-то обдумывает.

— Завтра мы едем к врачу, хочу, чтобы тебя лично осмотрели.

— Зачем тебе это нужно?

Он резко разворачивается.

— Тебе нужна причина? Хочешь, чтобы я отвез тебя обратно в детский дом? Этого хочешь?

— Я от тебя ничего не хочу, да отвези меня обратно.

— Хочешь избавиться от дочери? Ты же понимаешь, что она останется здесь и это не обсуждается.

Он отходит от окна, вижу, как напрягается его кадык, в глазах — немая угроза.

Избавиться от дочери? На моем лице, вероятно, отчетливо видна горечь. Он играет нечестно, лишая меня выбора. Чем эта клетка отличается от той? Только тем, что здесь все намного страшнее. Здесь Ростислав и я чувствуем себя как зверь в лапах огромного животного. Он привык решать все сам, я вижу в его взгляде эту нерушимую угрозу.

— Ты моя, Лиля, просто еще не осознала этого, всегда была моей, и тебе лучше с этим смириться, — произнес он.

После его слов что-то щелкает внутри меня. Вся обида, копившаяся годами, выливается наружу.

— Я не твоя и никогда ею не буду, не приближайся ко мне, возвращайся к своей законной жене, — мой голос пропитан ядом.

Вижу, как его глаза становятся темными угольками. Росс резко приближается, наклоняется ко мне так низко, что наши дыхания переплетаются. Он зол, словно на зверя накинули веревку.

Я пытаюсь отодвинуться, но он фиксирует рукой мой затылок. Затем жестко целует. Его язык с силой проникает в мой рот и обрушивается на него с напором. Ураган внутри меня разрывается. Ощущаю боль и одновременно невероятное удовольствие. Он наказывает меня этим поцелуем, бросает в бездну, где мое сердце разрывается на части. Затем хватка ослабевает, он нежно орудует языком в моем рту, и мое тело откликается на это прикосновение. Дрожь охватывает меня, тяжесть скапливается внизу живота, давит, моля избавиться и отдаться на растерзание этому мужчине. Его запах забивается в ноздри, и я дышу, умирая от желания.

Его руки опускаются на мою грудь, сжимают напряженные соски, и стон вырывается из меня, который Росс ловит губами. Черт возьми! Мое тело словно проживает отдельную жизнь. Как будто я спала много лет и только сейчас меня разбудили.

— Я хочу тебя, — хрипит он, оставляя влажные следы на моем лице. — Так хочу, что обезумел от желания.

— Я не могу, — шепчу я тихо.

Он отрывается от меня и смотрит мне прямо в глаза. Мне хочется наказать его за то, что он делает со мной. Хочется унизить его за все годы, которые я пряталась от него. Сейчас я ненавижу свое тело за то, что оно безоговорочно подчиняется ему.

— Я не сплю с женатыми мужчинами, — произношу я слишком эмоционально. Плевать, пусть не думает, что я ему подчинюсь.

Вижу, как он пытается унять эмоции. Росс раздувает ноздри, словно бешеный зверь, готовый сорваться и растерзать свою жертву. Его взгляд как острие лезвия, кромсает внутренние органы.

Ему не нравится, злится, мечется, а я наслаждаюсь этой маленькой победой. Я знаю, что пока он женат, он меня не тронет, и это мой козырь, защитный барьер, через который он не переступит.

— Я решу эту проблему...

43

Ростислав

Полчаса я хожу по гостевой комнате и не нахожу себе места. Маньяк во мне крушит уже все вокруг и не понимает, почему она в другой комнате. Тут она должна быть рядом со мной, запах оставлять на подушке, всю комнату пропитывать. Вроде бы рядом, но как же далеко, черт возьми. Сносит меня от нее, как на дурь подсел. Давно уже понял, что без нее, как будто не жил вовсе. Да и женился лишь потому, что как-то само собой получилось. Злился на Лилю, не мог простить.

Отец Леры тогда помог из болота выбраться, да я, если честно, и сам бы мог, только времени бы потратил больше. И что теперь моя привязвнность в соседней комнате, а я не могу быть рядом. Женат или к своей жене, как же меня все бесит! По сути правду говорит, но для меня эта женитьба