Агроном. Путь друида - Виктория Крафт

имеет право подобрать тебе мужа. Я почувствовала, как внутри всё холодеет. — Но есть другой путь, — быстро сказал отец. — Ты можешь уехать в академию. В столице есть Королевская Академия Дара. Туда принимают всех, у кого есть способности. Учёба длится пять лет. Если платить за обучение — ты ничего не должна и после выпуска вольна делать что хочешь. Если учиться бесплатно — потом пять лет отрабатываешь на государство. Но в обоих случаях, пока ты в академии, никто не может тебя женить или принудить к чему-либо. Ты будешь под защитой короны. — А если я не поеду? Отец помолчал.— Граф не злой человек. Он не станет тебя неволить. Но закон есть закон. Рано или поздно найдут жениха. А так — у тебя будет пять лет свободы. И титул, который ты получишь в академии, будет выше, чем тот, что дают просто за дар. Ты станешь полноправным магом. Я смотрела на звёзды и молчала. Академия. Пять лет. Вдали от дома, от семьи, от полей, которые я подняла своими руками. От бани, в которой мы парились по субботам. От петуха, который орёт в шесть. От Руты с её травником и Тима с его свистулькой. — Сколько стоит платное обучение? — спросила я. — Два золотых в год. Десять за всё время. Десять золотых. У нас было почти тринадцать. После трёх лет сахарных выплат и моих заработков мы накопили достаточно. Хватило бы и на академию, и на жизнь семьи на несколько лет вперёд. — Я поеду, — сказала я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я ожидала. — По платному. Чтобы ничего не должна. Отец кивнул. Он не стал спорить — видимо, ждал такого ответа. — Я знал, что ты так скажешь, — тихо произнёс он. — Но я хотел, чтобы ты решила сама. Мы ещё долго сидели на крыльце, глядя на звёзды. Я думала о том, что когда-то я мечтала только о том, чтобы накормить семью. А теперь мне нужно выбирать между домом и будущим. И, кажется, я знаю, что делать. Отец просто взял меня за руку своей большой, грубой ладонью, и мы сидели так, пока звёзды не появились. Но вечер на этом не закончился. За плетнём послышались шаги, смех и приглушённые голоса. Я подняла голову и увидела, как по дороге к нашему дому идёт целая толпа — парни и девушки из Ольховки, с факелами в руках, в накинутых на плечи тулупах. Впереди шёл Дарен, тот самый, что когда-то первым пришёл в мою зимнюю школу, а теперь стал взрослым мужиком с окладистой бородой. Рядом с ним — его жена, а за ними — Берта, Гарм, Ильда и ещё множество знакомых лиц. — Верба! — крикнул Дарен. — Выходи! День рождения — это не только за столом сидеть! Я растерянно оглянулась на отца, но тот только усмехнулся и кивнул. — Иди. Это твой праздник. Тим и Рута уже выскочили на улицу без всяких уговоров. Ивен накинул куртку и пошёл следом. Мора, выглянув из двери, всплеснула руками и засмеялась. Меня подхватили под руки и потащили к реке. Факелы горели ярко, разгоняя осеннюю тьму, и в их свете лица казались золотыми и радостными. У реки уже был сложен большой костёр — Берта и Гарм, оказывается, готовили его с самого утра. Сухие ветки, облитые смолой, занялись быстро, и через минуту над водой поднялся столб огня, осветивший берег и отблески в тёмной воде. — Хоровод! — скомандовал кто-то. Меня втащили в круг. Мы взялись за руки и пошли по кругу, сначала медленно, потом быстрее. Кто-то запел старую деревенскую песню, которую я слышала впервые, но мотив был простым и запоминался с первых нот. Тим плясал в кругу, размахивая факелом. Рута смеялась, её травник наконец-то был забыт, и она просто была молодой девушкой на празднике. Я кружилась в хороводе, и холодный осенний воздух обжигал щёки, а от костра тянуло теплом и дымом. Вокруг были люди, которых я знала, которых я учила, которым помогала. Они пришли не потому, что должны были, — они пришли, потому что хотели. И от этого было так хорошо, что хотелось смеяться. Потом хоровод распался, и все начали танцевать парами. Ивен, краснея, пригласил какую-то девушку, и она, кажется, была не против. Тим плясал с двумя подружками сразу, путаясь в ногах. Даже Рута вышла в круг, и Дарен галантно поклонился ей, приглашая на танец.А я стояла у костра, смотрела на огонь и на людей, которых любила, и думала: вот оно, счастье. Не громкое, не ярмарочное, а тихое, домашнее, деревенское. То, ради которого стоит жить. Бриония, невидимая для всех, сидела на моём плече и тоже смотрела на костёр. — Ну что, — сказала она тихо, — готова к новому пути? — Готова, — ответила я. — Но сначала — зима. И весна. И ещё немного времени с ними. Фея кивнула и замолчала. Костёр горел, звёзды сияли, и где-то в лесу ухала сова. А я стояла и думала, что как бы ни сложилась моя жизнь дальше, этот вечер я запомню навсегда.

Глава 26.

Утром после дня рождения я проснулась с твёрдым решением: сходить к графу немедленно. Не откладывать, не давать себе времени на сомнения. Встала, умылась ледяной водой из колодца, заплела косу потуже и пошла седлать кобылу. Ивен, который как раз выходил из сарая с ведром молока, удивлённо поднял бровь. — Ты куда? — К графу. Надо решить всё до зимы. — Может, с тобой? — он поставил ведро и вытер руки о штаны. — Мало ли что. — Не надо, — я покачала головой. — Это я должна сама. Он не стал спорить. Только кивнул и сказал: «Возвращайся скорее». Я села на кобылу и выехала со двора. Петух проводил меня громким «кукареку», в котором мне послышалось что-то вроде «не задерживайся». Дорога до усадьбы заняла полдня. Осенний лес стоял золотой и тихий, под копытами шуршала палая листва, и я думала о том, сколько раз я проезжала этой дорогой за последние три года. Сначала — просить поле под свёклу. Потом — везти первый сахар. Потом — учить графских крестьян. Теперь — говорить о законе, который может изменить всё. Граф Лейнхарт встретил меня в том же кабинете, что и всегда. Он сидел за дубовым столом, но