Агроном. Путь друида - Виктория Крафт

Вся Ольховка высыпала на улицу. Из кареты вышел слуга в тёмной ливрее, поклонился и сообщил, что графиня Лейнхарт, супруга графа, желает видеть друидку Вербу в своей усадьбе. Я надела своё лучшее платье — тёмно-зелёное, с вышивкой по вороту, — и поехала в усадьбу. Графиня оказалась женщиной средних лет, с приятным лицом и усталыми глазами. Она встретила меня в саду — вернее, там, где сад должен был быть. Сейчас это был просто пустой участок, заросший дёрном. — Я слышала о вас, — сказала она, и голос у неё был мягкий, но уверенный. — Вы выращиваете южные фрукты в нашем климате. Вы поднимаете мёртвые поля. Я хочу, чтобы здесь был сад. Настоящий. С цветами, которых никто в округе не видел. Я оглядела участок. Земля была хорошая, суглинистая, но истощённая. Солнца достаточно, от ветра защищена стеной усадьбы. Да, здесь можно сделать красиво. — Я сделаю, — сказала я. — Но это будет стоить. — Назовите цену. — Десять серебрушек. И семена цветов я подберу сама. Графиня подняла бровь, но кивнула. Для неё это были не такие уж большие деньги. Я работала в усадьбе пять дней. С утра до вечера я сидела на земле, клала ладони на дёрн и говорила с землёй. Я просила её стать рыхлой, принять семена, напитаться влагой. Я сажала цветы, которые привезла с собой и которые собрала в окрестных лесах: ромашки, колокольчики, дикие ирисы, ночную фиалку. А ещё — бархатцы, которые я нашла на ярмарке у южного купца. Земля слушалась меня с готовностью, и уже на третий день первые ростки проклюнулись. На пятый день сад зазеленел. А ещё через неделю, когда я приехала проведать, он уже цвёл. Графиня стояла посреди своего нового сада и улыбалась. — Вы чудо, Верба, — сказала она. — Настоящее чудо.Я получила свои десять серебрушек и уехала домой. Вечером того же дня я сидела на крыльце, смотрела на закат и думала о том, как всё изменилось. Ещё год назад мы голодали. А теперь у нас есть поле, свёкла, сад, заказы, уважение. И дар, который растёт с каждым днём. — Бриония, — позвала я. — М? — фея сидела на моём плече и расчёсывала крылья. — Что дальше? — Дальше? — она усмехнулась. — Дальше ты станешь лучшим друидом в этих землях. Может быть, даже вырастишь тот живой дом, о котором спрашивала. Но это потом. А пока — спи. Завтра у тебя много дел. Я кивнула и закрыла глаза. Впереди было лето, полное работы. Но сегодня я была счастлива. По-настоящему.

Глава22.

Свёкла созрела в середине лета. Не по календарю, не по обычным срокам, а потому что я вложила в неё всё, что умела. Всю весну и начало лета я ухаживала за полем: пропалывала, рыхлила землю даром, просила её отдать корням всё, что у неё есть. И земля отдавала. Листья свёклы поднялись высокие, тёмно-зелёные, с бордовыми прожилками, а корнеплоды налились так, что раздвинули почву и выперли наружу белыми боками. В то утро я проснулась с ощущением, что пора. Не знаю, как объяснить — просто знала. Вышла в огород босиком, прошла по тёплой от солнца тропинке к краю поля, наклонилась и потрогала ближайший корень. Он был гладким, тугим, и от него шло тепло — то самое, сытое, которое я научилась чувствовать. — Готова, — сказала я вслух. — Что? — Ивен как раз выходил из сарая с вилами. — Свёкла. Будем собирать. — Сейчас? — он удивился. — Ещё ж лето, ей расти и расти. — Она уже выросла. Я её... поторопила. Ивен посмотрел на меня, потом на свёклу, потом снова на меня и хмыкнул. — Ну, раз поторопила — будем собирать. Я велела запрягать кобылу, а сама пошла в дом за мешками и корзинами. Мора, услышав, что мы собираем свёклу, всплеснула руками, но спорить не стала — привыкла уже, что у меня всё не как у людей. Тим и Рута, разумеется, тут же вызвались помогать. Лиска, самая степенная, молча взяла корзину и встала у двери. На поле мы приехали, когда солнце уже поднялось над лесом, но ещё не начало припекать. Свёкла сидела в земле ровными рядами, и я на минуту залюбовалась — белые корнеплоды на тёмной земле, как яйца в гнезде. Потом закатала рукава и взялась за первый. — Смотри, как надо, — сказала я и потянула. Свёкла вышла легко, с влажным чмоканьем, оставив в земле аккуратную лунку. Я обтёрла корень ладонью — белый, гладкий, тяжёлый. На срезе ботвы выступили капельки сока. — Сладкая? — тут же спросил Тим. — Попробуй. Он лизнул срез и зажмурился. — Сладкая! Как мёд, только свёкла! — Вот из неё сахар и сделаем, — сказала я. Работали мы дружно. Ивен подкапывал вилами, мы с Морой выдёргивали корни и обрезали ботву. Тим таскал корзины к телеге, Рута и Лиска обтирали свёклу от земли тряпками. Я не заметила, как пролетело утро. К полудню телега была полна, а на поле оставалось ещё примерно столько же. Мы сделали две ходки, и к вечеру весь урожай лежал у сарая — белая гора, пахнущая сырой землёй и чем-то неуловимо сладким. На следующий день с утра я взялась варить сахар. В сарае уже стояли два медных котла, купленных на ярмарке. Глиняные миски для упаривания, плотное сукно для процеживания, деревянные лопатки, воск для покрытия форм — всё было готово. Я развела огонь, налила воды и принялась мыть свёклу.Первая партия отмывалась долго. Земля въелась в кожицу, и приходилось тереть щёткой из конского волоса, пока корни не засияли белизной. Руки сразу стали красными от холодной воды, но я не обращала внимания. Мора молча встала рядом и взялась за вторую щётку. Вдвоём мы перемыли целую гору. Потом — резка. Я брала очищенную свёклину и резала тонкими ломтиками, почти прозрачными. Мора, глядя на меня, тоже взяла нож. Тим попытался помочь, но порезался и был отправлен к Руте — та как раз сидела на лавке с очередной страницей травника и что-то старательно выводила. Лиска подавала нам чистую свёклу и относила нарезанную в котелок. — Ты уверена, что всё делаешь правильно? — спросила Мора, когда я закладывала первую партию ломтиков в горячую воду. — Не уверена, — честно ответила я. — Но должно получиться. Я помешивала ломтики длинной деревянной лопаткой