Герцоги Безумия - Саманта Ру

— Твоя подружка ушла, — начинает Ник, пытаясь переменить позу в тесном пространстве. — Ты меня взъебала и все доказала. Теперь можешь выпустить.

Я скрещиваю руки на груди, вдоволь насмотревшись, пока тишина окутывает нас. На мгновение я задумываюсь о том, что он и правда красив. Даже с поблекшими синяками и яростным выражением лица Ник Брюин до смешного красив. Странно думать, что в другой жизни я могла бы запасть на кого-то вроде него.

— Помнишь, как мы встретились в первый раз?

Он мгновенно отвечает:

— Ты ударила меня ногой по лицу.

— А помнишь, почему? — спрашиваю я, наблюдая, как он силится найти удобное положение. По собственному опыту знаю — такого не существует. — Ты сказал, что Королевские суки — слабачки. Что показалось мне довольно забавным, потому что я знала нескольких королевских женщин, и всем им приходилось терпеть те или иные мучения. Я тогда подумала: Королевские мужики не справились бы и с половиной того дерьма, которое приходится терпеть нам. — Я подбрасываю пульт в воздух, ухмыляясь: — Но было бы очень забавно посмотреть, как они попытаются.

Он наконец замирает, его ноздри расширяются от шумного выдоха.

— И что дальше? Мы проведем здесь ночь?

Я изгибаю бровь, наклоняясь, чтобы поднять свою сумку.

— Не-а.

Пауза.

— Ты бросаешь меня здесь.

— От тебя ничего не скроешь, Ники. — Я беру ведро и бутылку с водой, ставя и то, и другое прямо за пределами клетки.

Он переводит на них недоверчивый взгляд.

— Это все, что ты мне оставляешь?

— Это больше, чем было у меня, — отвечаю я тоном твердым как сталь.

До него медленно доходит суть происходящего, все эмоции улетучиваются из его глаз. Остается лишь непостижимый оттенок синего.

— Да поможет мне бог, Лавиния, если ты навредишь им...

— Кому? Реми и Саю? — Я смеюсь, звук получается чуть слишком резким. — Я не хочу им вредить. Они козлы, но покладистые козлы. Это касается только нас с тобой, Ник. Или меня так долго не было, что ты забыл наш уговор? — Я сажусь на корточки, чтобы произнести слова, которые крутились в моей голове днями. Неделями. Может быть, даже месяцами. — Ты причиняешь боль мне, я причиняю боль тебе.

— Ты не можешь оставить меня здесь! — кричит он, когда я иду к кухонной двери. — Я все еще твой ебаный Герцог! Ты должна мне подчиняться!

— Подчиняйся вот этому, — говорю я, показывая ему средний палец.

Выключая свет и закрывая за собой дверь на замок, я слышу треск электричества, за которым следует очередная вспышка проклятий. Мое сердце колотится, адреналин стучит в венах от того, что я сделала нечто столь радикальное. Но только Стори знает, что я здесь. Ник прав. Он мой Герцог и, технически, я должна ему подчиняться. Но он также должен был защищать меня, а он этого не сделал.

И теперь ему предстоит узнать, каково это — быть чьей-то сучкой.

Моей.

Ник: «Сол отправил меня на дело. Может занять пару дней».

Сай: «Тебе нужно прикрытие?»

Ник: «Сиди дома. Беру с собой несколько новичков. Ласточку высажу у дверей».

Реми: «Берегись перидота».

Ник: «Понял, брат».

Никто не встречает меня, когда я возвращаюсь домой. Никто меня не запирает. Никто не требует ответа, где я была и что делала. Из комнаты Реми доносится музыка, но это какая-то странная, приглушенная, мелодичная электроника, совершенно непохожая на те громкие, безумные треки, которые он обычно ставит. Все не так, как обычно.

Но самое странное во всем этом — то, что я здесь.

Я провела три часа, разъезжая по Форсайту на внедорожнике Ника без определенной цели. Я могла бы уехать на нем хоть в самую Мексику, и никто из них не остановил бы меня. Вместо этого я здесь, прячу ключи Ника в шкафчике над холодильником. Я припарковала внедорожник в нескольких кварталах отсюда, в глубине переулка, разделяющего два обветшалых склада. Моя кровь все еще поет от триумфа; от осознания того, что Ник страдает, от понимания, что у меня есть доступ к телефону, машине и двум пистолетам: Ника и тому, что дал мне Сай.

Я верчу в руках пистолет — мой пистолет, — думая о том, как хорошо он ложится в ладонь. Его вес идеален, и он полностью заряжен — Сай сам мне показал. Все это: оружие, возможность уйти — настолько близко к свободе, насколько я когда-либо была.

Именно такой Сай находит меня несколько минут спустя: терпеливо и послушно ожидающей с пистолетом на стойке, обойма уже вынута. Я выдыхаю, отпуская напряжение, которое удерживала с тех пор, как отправила то текстовое сообщение с телефона Ника. Я потратила час, изучая их переписки, чтобы убедиться, что подобрала правильный тон.

При виде меня он останавливается и медленно кивает.

— Полагаю, все прошло нормально.

Я отодвигаюсь, чтобы он мог снова запереть его в оружейном сейфе, даже не пытаясь подглядеть код. Мне это ни к чему. В конце концов, у меня все еще есть пистолет Ника.

— Да, меня зачислили.

Он бросает на меня настороженный взгляд.

— А Ник?

Моя гримаса лишь наполовину фальшивая.

— Невыносим, как всегда, но, казалось, очень спешил от меня избавиться.

— Он сказал, что у него дело. — Сай хмурится, и от этого мой живот тревожно сжимается. Я действительно делаю ставку на определенный уровень двойственности здесь. На всякий случай я забираюсь на стойку позади него, слегка раздвинув ноги. — Надеюсь, Сол не планирует... — Слова застревают у него в горле, когда он поворачивается ко мне и его взгляд падает на мои бедра.

Мои ноги небрежно покачиваются.

— Он не казался нервным, — предлагаю я. — Просто нетерпеливым.

Наступает долгая пауза, во время которой я почти вижу, как зрачки Сая расширяются, сфокусировавшись на коже под моей юбкой. Он даже не пытается как-то сгладить ситуацию, с тяжелым вздохом отводя взгляд.

— Мне нужно сбегать в кампус на дневную лекцию, но сначала мне нужно наругать Реми, так что тебе лучше на какое-то время исчезнуть.

Мои ноги перестают покачиваться.

— Ты собираешься ругать Реми? За что?

Сай сует руку в карман, кончики его ушей краснеют, пока он не слишком незаметно поправляет свою эрекцию.

— В последнее время мне с трудом удается заставить его принимать лекарства. С тех пор, как мы выяснили, что его врач — ебаный шарлатан, он стал... — Челюсть Сая сжимается. —...сопротивляться.

Теперь уже хмурюсь я.

— Что ж, может быть, он в чем-то прав. — Именно Реми тогда объяснил мне ситуацию. Это было в те дни после моего возвращения, когда