Глаз в огненном кольце - Анастасия Машевская

   Потому что Бану, кляни её весь мир, воспользовалась им.

   - А я, ваша рука из тени, должен убить тана Черного дома, не так ли?

   Вопреки ожиданиям, Бансабира мотнула головой, не моргая и не отводя взор от бирюзовых глаз.

   - Ты должен следить из тени. И на этом пока все.

   - Неожиданно, – Юдейр опустил уголки губ. - Ищем что-то конкретное?

   - Переписку с раману Джайей и раманом Кхассавом или кем-то из иx ближайшего окружения. Впрочем, мне будет интересна вся переписка Аймара, его тайные встречи, и главное – отношение к происходящему Иввани. Αймар – муж моей сестры. Прежде, чем принимать решительные меры, стоит стать уверенной.

   Юдейр усмехнулся:

   - Α он всерьез размягчил вас.

   - Что? – Бансабира снова расположилась за столом, облокотилась на высокую спинку, закрыла глаза. У неё начиналась мигрень от недосыпа и проблем.

   - Сагромах размягчил вас, – повторил Юдейр, глядя на таншу прямо. - Вы и так уверены в предательстве Аймара и его cношениях со столицей за вашей спиной, если посылаете меня. Только отчего отказываетесь признать?

   Бансабира открыла глаза, потянула выдвижной ящик шкафа, выудила мешок с золотом, бросила на столешницу.

   - Остальное получишь в случае успеха. У тебя не больше полугода, Юдейр. И да, если мы доживем в союзниках до конца надвигающегося шторма, то лоскут земли с усадьбой ждет тебя в Серебряном танааре.

   Юдейр подошел к столу молча, молча взял мешочек с деньгами. Поглядел на женщину сверху-вниз. А потом вдруг чуть наклонился к Бансабире и проникновеннo шепнул:

   - Крепитесь,тану. Ваша жизнь не была предначертана для того, чтобы быть легкой.

   Облизнулся, ненадолго закусив губу.

   - Но я никoгда не забуду времена, когда по доброй воле отдал себя Матери лагерей, - добавил он со всем почтением. Поклонился. - Не буду задерживаться.

   Двинулся к двери. Взялся за ручку. Замер, услышав:

   - Спасибо, Юдейр.

   Коротко-коротко улыбңулся, не оборачиваясь, проглотил давно привычный ком досады поперек горла, и вышел наружу. Дверь закрыл осторожно, придержав от хлопка.

   Бансабира, беспрестанно облизывая обветренные губы, настойчиво смотрела в дверь. Затем задвинула ящик стола, подалась вперед. Поставила руки на локти на стол и упала в ладони лбом.

   Итак, на деда в предстоящей схватке с Кхассавом можно не надеяться. Минус один великий дом «защитников». И еще минус один, если ей удастся доказать причастность к произошедшему Дайхатта.

   Усмехнулась: разве Рамир уже не доказал все? Разве Юдейр не прав? Неужели она послала бы его выуживать необходимые сведения, вплоть до плана чертога дома Дайхатт, если бы не была уверена, что Аймар постарался в этот раз?

   Как ни крути, Сагромах умер не сам. Он был убит. На них напали в столице. И, по-хорошему, сказала себе Бану, это все, что ей нужно знать, чтобы начать действовать.

   Приближался рассвет, голова раскалывалась. Клятая мигрень.

   Танша поднялась из-за стола: надо позвать Лигдама, пусть лекарь сварит какой-нибудь настой или еще что. Право, никаких сил. Затем – надо поспать. Α утром...

   Да, утром у неё будут силы.

   Бансабира взялась за ручку двери, потянула – и столкнулась лоб в лоб с Сертом. Тот занес руку, на бегу, чтобы постучать, и замер, увидев открывшийся проход в танский покой.

   - Там посланник из дома Дайхатт. Говорит, знает вас лично, – шепнул Серт. – Сейчас спешивается.

   Бану окинула его взглядом: взлохмачен, опять в одних подштанниках. Видать кто-то из его отборной сотни всегда находится на дежурстве,и, завидев тревогу, мчит сначала к тысячнику, а тот сразу к танше, как всегда.

   - Зайди, - качнула головой, приглашая. Они не углублялись в комнату, остановились у дверей, понизили голоса.

   - Только прибыл?

   - Да.

   - Что ему надо,известно?

   - Нет.

   - Пусть скажут, что я сплю. У меня страшная мигрень, так что проснусь я явно не раньше полудня. К тому же я тренировалась ночь.

   Серт нахмурился: когда это подобные факторы мешали танше при необходимоcти встать рано? Разве что, когда она заведомо не хотела вступать в переговоры.

   - Пусть за ним все время следят. После полудня, скажем, часа в четыре я поговорю с этим поcланником. И чего бы он ни хотел, не отпускайте его. Я предприняла некоторые шаги, мне нужно выиграть время для продвижения одного из разведчиков в дом Дайхатт, а, значит, этого парламентера надо держать здесь, как можно дольше.

   Серт қачнул головой.

   - Откровенно сказать, мало что понял. Но основное уловил. Мои его обиходят. Служанкам дам знать, что будет здорово пролить ему на штаны чего-нибудь. Чтобы хотя бы постирался да высох. Мало ли, может у нас, северян, поверье такое, что нельзя делиться с южанами одеждой или по крайней мере нельзя позволять им увозить её на юг?

   Серт улыбнулся. И Бансабира – непроизвольно тоже. Он всегда так делает, с теплом в душе признала тану. Всегда. Просто улыбается и ни о чем не беспокоится. Не терзается от чувств,и, зная все обо вcех, для большинства людей остается тайной. Конечно, в свое время Серт здорово свел меж ними мосты. Но, по правде сказать, Серт стал много больше, чем просто приятелем – якорем для её страстей, нетающим ледником для огня в душе.

   - Пойду, – шепнул Серт. – Не думаю, что кто-то сглупит, но надо чтобы этот посланник наверняка не забрался к вам на этаж со своими новостями.

   - Спасибо, – измученно поблагодарила танша. Серт скользнул за дверь, но вдруг остановился, пойманный за запястье госпожой.

   - Пошли по дороге весть лекарю: пусть сварит настой или натолкнёт трав, словом, как-нибудь спасет мою голову.

   Серт с легким изумлением насупился, посмотрел на Бану чуть искоса, обернувшись в половину.

   - Так вы не соврали насчет мигрени?

   - Праматерь Благая, Серт! – Бансабира отпустила мужчину, зашипев беззлобно, но раздраженно из-за неустанного клокота крови в левом виске. – Когда я вообще тебе врала?

   - Но это же не мне.

   - Мигрень, – побыстрее признала танша, – иди давай. И кликни Лигдама. И ещё ляг спать после всего, на тебя больно смотреть.

   «Кто бы говорил», - подумал Серт, но вслух ограничился