Сделка после развода. Исцелю тебя, генерал - Зена Тирс

— Если ещё не улетел, — жёстко произносит Гаспар.

Его пальцы всё так же осторожно распределяют мазь по моей коже.

Я поднимаю голову.

— Почему он должен улететь?

Гаспар встречается со мной взглядом.

— Твоё письмо госпоже Дебб… — он делает паузу. — Могло невольно его спугнуть. Что именно ты писала?

Я невольно замираю.

Перед глазами всплывает тот вечер. Чистый лист бумаги. Каждое слово, которое я подбирала с такой осторожностью.

— Я написала, что работаю в целительном пункте в Альтре, и что мне нужен помощник с бумагами — та должность которую занимала госпожа Дебб в моей прежней больнице, сейчас очень пригодилась бы её помощь.

Делаю короткую паузу, вспоминая все важные и не очень детали.

— Адреса госпожи Дебб я не знала. Поэтому отправила письмо через городскую канцелярию — они сами разыскали её и переслали письмо.

Гаспар внимательно слушает.

— И ещё… — тихо добавляю я. — Я не подписалась твоей фамилией. Прости. Поставила свою девичью Ларсон. Мне казалось… стоит госпоже Дебб случайно сказать племяннице, что её работодатель носит имя ван Райден… и Калеб исчезнет прежде, чем мы успеем его увидеть.

Гаспар медленно кивает.

На его губах появляется едва заметная улыбка.

Он берёт мою ладонь и касается губами кончиков пальцев.

— Ты восхитительна, Николь.

От этих слов сердце болезненно сжимается.

— Но остаётся другая опасность, — продолжает снова серьёзно. — Элизабет знает, где мы живём. Она могла рассказать Калебу. А госпожа Дебб наверняка сообщила семье, куда отправляется. Если он сопоставил эти два обстоятельства…

Он не заканчивает мысль.

И не нужно.

Я и сама понимаю.

— Да… Элизабет спутала нам карты.

В груди снова становится тревожно.

— Я узнаю у госпожи Дебб, что именно она сказала родным.

Будто услышав своё имя, госпожа Дебб осторожно заглядывает в кабинет.

За её спиной шумит приёмная. Звенят голоса, кто-то спорит, скрипят лавки.

— Леди Николь… — произносит она. — Я закончила оформлять людей. Как ваше колено? Сообщить, что приём откладывается?

— Нет, сейчас начну. Спасибо вам. Вы за одно утро сделали работу, с которой другой человек возился бы до вечера.

Госпожа Дебб смущённо улыбается.

— Привычка.

— Думаю, на сегодня вам хватит. Вы только приехали, вам нужно отдохнуть, — поворачиваюсь к Гаспару. — Ты ведь распорядился насчёт дома?

— Разумеется, — кивает он. — Дом уже подготовили. И кучер закреплён за вами.

— Дом? Кучер? — удивляется госпожа Дебб. — Я думала снять комнату…

— Нет, — улыбаюсь. — Людей, которые сразу по приезду берутся за перепись шумных рабочих, нужно высоко ценить. У вас будут все условия для комфортной жизни и хорошее жалованье.

Глаза женщины теплеют.

— Спасибо, леди Николь… Не ожидала такого приёма.

За дверью снова усиливаются голоса.

— Рабочие начинают волноваться, — вздыхает она. — Пожалуй, пойду скажу, чтобы ещё немного подождали.

Я вдруг вспоминаю слова Гаспара.

— Госпожа Дебб… Можно, один вопрос.

Она оборачивается.

— Разумеется.

— Вы уже написали родным, куда переехали?

— Нет ещё. Собиралась сегодня вечером. Не хотела заранее тревожить детей. Сказала только, что еду в Квентино. Пусть сперва сама освоюсь.

У меня внутри становится легче.

— Хорошо.

— Что-то случилось?

— Нет, просто спросила.

Она улыбается.

— Тогда не задерживаю вас.

— Идите отдыхать. А потом я познакомлю вас со всеми делами. Мне очень нужен человек, которому можно будет доверить весь порядок в целительном пункте.

— Постараюсь оправдать ваше доверие.

Она уходит.

Дверь тихо закрывается.

Я долго смотрю на закрытую дверь.

И только когда в кабинете снова остаёмся вдвоём, тихо произношу:

— Мне так стыдно.

Гаспар поднимает глаза.

— За что?

— Я никогда… никогда не просила людей о помощи, скрывая правду. Я не сказала госпоже Дебб, что мы хотим найти Калеба…

Мой голос срывается.

— Я очень боюсь спугнуть Калеба. Боюсь потерять шанс спасти тебя, Гаспар.

К глазам подкатывают предательские слёзы, и я быстро смахиваю их.

Нужно быть сильной.

Но я так устала.

Внутри поднимается дрожь. Я сглатываю ком. Хочу что-то сказать, но слова застревают в горле.

Гаспар осторожно берёт мои руки в свои.

— Николь…

Он привлекает меня к себе, касается губами моего лба.

— Ты никого не обманула.

Я поднимаю на него глаза.

— Ты действительно хотела видеть госпожу Дебб рядом. Действительно дала ей работу, дом, позаботилась о неё. И она действительно тот человек, который удержит порядок здесь, я это сам только что лично наблюдал.

Он гладит меня по волосам, пытается улыбаться.

— Просто сейчас у тебя появилась ещё одна причина радоваться её приезду. И эта причина — отыскать моего сына, чтобы создать лекарство для меня.

Я прижимаюсь к нему.

— Я брошу все силы, чтобы исцелить тебя, Гаспар…

Глава 75

Глава 75

Гаспар осторожно проводит большим пальцем по моей кисти, подносит ладонь к губам и мягко целует.

— Ты моё солнце, Никки. Вся моя жизнь принадлежит тебе.

По коже пробегают мурашки от его хриплого шёпота.

— И я очень хочу, чтобы эта жизнь была долгой, — произношу я.

Я обнимаю его крепко.

Так крепко, будто могу удержать его рядом одной только силой своих рук.

Пальцы сминают ткань его камзола на плечах.

Любимый…

Дорогой мой…

Я так боюсь потерять тебя.

— Я прикажу Метсу взять Калеба под стражу и доставить ко мне, — произносит Гаспар уже совсем другим голосом. — Ты возьмёшь у него кровь. Приготовишь лекарство. А потом… я дам ему денег и отпущу.

Я невольно морщусь.

Перед глазами возникает картина, как Метс везёт молодого мужчину через полстраны под охраной — закованного, разъярённого.

Калеб ведь маг, он будет сопротивляться до последнего.

Кулаки Гаспара сжимаются так сильно, что белеют костяшки пальцев. Челюсть напрягается.

Он отворачивается к окну, чтобы не показывать мне всё, что происходит у него внутри.

Но я понимаю, о чём он думает…

И мысли вовсе не о лекарстве.

Он думает о сыне, о мальчике, который мечтал служить с ним под одними знамёнами, и который теперь не желает иметь с ним ничего общего.

Я помню их общий портрет — на нём была изображена близость между отцом и сыном.

Гаспару больно, что сын теперь считает его предателем.

Это невыносимо обидно.

Я осторожно беру его ладонь.

— Твой сын