Вампирская академия. Холодная страсть - Нина Любина

— Селена, — сказал Дэн, прижимаясь ко мне. — А твой парень хороший?

Я замерла. Не ожидала этого вопроса. Дэн смотрел на меня серьезно, и я поняла, что он ждал подходящего момента, чтобы спросить.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно, — он пожал плечами. — Он мне понравился. Нормальный. Телефон купил, не жадничал.

— Ну, это еще не показатель, — ответила я осторожно.

— Показатель, — уверенно сказал Дэн. — Жадные люди всегда плохие. А он не такой. И смотрел на тебя хорошо.

— Как это — хорошо?

— Ну, — он замялся, подбирая слова, — я как-то фотографии мамы с папой видел. Он там на маму так смотрел.

Я прижала его к себе крепче. Он так редко говорил о своем отце. В этом мы были с ним похоже.

— Александр мне нравится, — сказал Дэн просто. — И мама бы его приняла, если бы ты дала ей время. Она просто боится.

— Чего боится?

— Что ты уедешь и забудешь нас, — ответил он, и в его голосе не было обиды, только тихая, детская грусть. — Она думает, что если ты выйдешь замуж за богатого, то мы тебе больше не нужны будем.

У меня перехватило дыхание.

— Дэн, — я повернулась к нему, заглядывая в глаза, — это не так. Никогда не будет так. Вы — моя семья.

Он кивнул, будто и не сомневался в этом, и спросил вдруг:

— А ты его любишь?

Я молчала долго. Так долго, что Дэн уже начал ерзать на диване, заскучав.

— Не знаю, — ответила я наконец. — Мне кажется, любовь — это когда готов на все ради человека. Когда не думаешь о деньгах, о том, что будет завтра. Просто хочешь быть рядом. А я…

Я запнулась. Я думала о деньгах. Всегда. С детства. И сейчас, когда все так сложилось, я не могла просто взять и забыть о том, зачем вообще приехала в академию.

— Зачем нам деньги, если бы нас не было друг у друга? — сказал Дэн, и его слова прозвучали так просто, так по-детски мудро, что я замерла.

Он отстранился, посмотрел на меня, и в его глазах не было ни капли той наивности, которую я привыкла видеть. Только спокойная, взрослая уверенность.

— Деньги, конечно, важны, — продолжил он. — Но толку-то от них, если рядом нет тех, ради кого хочется стараться?

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Девять лет. Ему всего девять. А он говорит такие вещи, которые я, взрослая, никак не могла принять.

— Мама говорит, что главное — это семья, — добавил он. — Что если есть те, кто тебя любит, то все остальное приложится. Или не приложится, но пережить это можно. А если нет никого, то даже с деньгами будет пусто.

Он замолчал, и в тишине я слышала только завывание ветра за окном. Смотрела на его серьезное лицо, на то, как он сидит, обхватив колени руками, и чувствовала, как внутри что-то переворачивается.

— Ты совсем взрослый, — сказала я, и голос дрогнул.

— Это так кажется, потому что я умный, — повторил он, и в его голосе снова появилась та мальчишеская гордость.

Я рассмеялась сквозь слезы, обняла его, прижала к себе. Он не сопротивлялся, только буркнул что-то про то, что «обниматься уже не модно», но я чувствовала, как он прижимается ко мне, как его руки обхватывают меня за талию.

Мы сидели так долго, пока за окном не стемнело совсем. Потом Дэн зевнул, и я отправила его чистить зубы. Он ушел, а я осталась на диване, глядя на пустую тарелку из-под печенья.

В моей голове крутились его слова, простые и такие правильные. «Деньги, конечно, важны. Но толку-то от них, если рядом нет тех, ради кого хочется стараться?» А я все думала о деньгах, о будущем, о том, что Александр не может мне дать. Я боялась повторить судьбу мамы, которая осталась одна с двумя детьми и разбитым здоровьем. Боялась, что если свяжу жизнь с тем, у кого ничего нет, то опять окажусь у разбитого корыта. Но Дэн смотрел на это иначе. Для него главным был тот, кто рядом. Тот, ради кого хочется стараться.

И я вдруг поняла, что может быть мне все это время не хватало ни денег, а того, кто старался бы ради меня. Я злилась на отчима не потому, что он не заработал денег для мамы, а потому что он решил не стараться ради нее и Дэна. И на своего отца я злилась по этому же поводу.

Я взяла телефон. Экран засветился, показывая время: почти одиннадцать. Пальцы замерли над клавиатурой.

Александр. Он молчал уже несколько недель. Не писал, не звонил. Я знала, что он в Порту, что ему нужно время, чтобы разобраться в себе. Но я злилась. Злилась, что он сбежал, оставив меня одну с этими вопросами. Злилась, что он не боролся. Не пытался меня удержать.

Но сейчас, после разговора с Дэном, я вдруг поняла, что, может быть, он ждал того же, что и я. Решения. Кто для нас важнее: деньги или любовь. И что я выбираю его.

Я начала набирать сообщение.

«Знаешь, ты меня ужасно раздражаешь. Тем, что сбежал, не сказав ни слова. Тем, что молчишь уже несколько недель. Тем, что оставил меня одну со всеми этими мыслями».

Я остановилась, перечитала. Слишком зло. Слишком обиженно. Но я не стала стирать. Продолжила.

«И вообще, мог бы и постараться, что-то сделать, чтобы мы были вместе. Вместо того чтобы сидеть в Порту и страдать. Ты же вампир, в конце концов. У тебя будет целая вечность, а у меня нет, а ты портишь мне настроение!»

Я смотрела на экран, чувствуя, как дрожат руки. Дэн уже ушел в свою комнату, мама спала, и в квартире было тихо. Только ветер за окном да мое сердце, которое колотилось где-то в горле.

Я нажала «отправить» и отложила телефон на край дивана, боясь, что сейчас начну ждать ответа, что не смогу оторваться от экрана, что сойду с ума, если он не ответит.

Но ответ не пришел. Не через пять минут, не через десять.

Я лежала на диване, укрывшись пледом, и смотрела в потолок. В голове крутились обрывки разговора с Дэном, его слова о том, что «главное, чтобы рядом были хорошие люди». И лицо Александра, когда он стоял на балконе особняка Акоста и смотрел на меня так, будто прощался.

Я закрыла глаза, чувствуя, как усталость наваливается тяжестью.

Телефон молчал. И в этой тишине было что-то