Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

- Я сама. – Она подхватила стопки обеими руками, но я узнала фотографию, точно такую же, что улыбалась всем с траурной тумбочки вестибюля – это было лицо Наташи.

Пенелопа Витальевна заметила моё замешательство и, махнув девочкам, чтобы шли, она догонит, задержалась у двери.

- Не хотела тебя пугать, - шёпот директрисы шипением отдавался в сводах опустевшей библиотеки, - но последние полтора месяца Наташа жаловалась, что в её дежурство, кто-то ходит под окнами, скребётся в дверь. Я успокаивала её. Она же из нас была самая мечтательная и впечатлительная.

Пенелопа Витальевна достала из кармашка своего строгого платья вышитый платочек, промочила глаза.

- В тебе тоже это есть. Фантазия так и рвётся наружу. Только бы не спутать вымысел с тем, что есть на самом деле. Втайне от Наташи я попросила Валеру выяснить, что же здесь происходит ночью, он просидел под библиотекой три Наташиных дежурства, но ничего странного так и не заметил. Лишь однажды медведя прогнал. Но они отродясь на людей не кидались, да и ход у них от нашего, человеческого, сильно отличается, легко определить, кто шагает, человек, или зверюга.

- Так вы ей не поверили?

- Отчего ж, не совсем не поверила. Мне подумалось, что для городской Наташи, нет большой разницы в шумах. Это те, кто здесь давно, чутки на ухо. На зверя я всё свалила. На зверя. И вот оно как всё обернулось. Узнаем ли мы когда-нибудь, что случилось в ту злополучную ночь?

Пенелопа Витальевна глянула на меня из-под бровей, и я окунулась в жутчайшие ощущения, почувствовала себя агнцем, приготовленным к закланью. Мне даже показалось, что глаза Пенелопы Витальевны блеснули каким-то жреческим фанатизмом.

Ну, уж нет. Именно в этот момент я поклялась себе, что одолею страх и докопаюсь до истины.

***

Пенелопа Витальевна ушла, а во мне вдруг вспыхнул удивительный душевный подъём. Мне захотелось остаться наедине с книгой. Если мне и суждено пасть в роли того самого жертвенного агнца, я хоть буду знать, за что умру. Я вспомнила, что никто, кроме Пенелопы Витальевны, не сможет войти в библиотеку, потому, первым делом вынесла из кухни стул, за ним выволокла обеденный стол. Стулом я заклинила ручку в директорский кабинет, столом подпёрла стул, чтобы не отлетел под давящим напором с той стороны. Что ж, одно дело сделано.

В открытую входную дверь я услышала, что кто-то поднимается по ступенькам. Ринулась встречать. Это была Марья Дмитриевна.

- Как быстро вы успели заговорить нашу избу. – Выпалила я первое, что пришло на ум.

- Я и не начинала. Зато Захар и Валера уже пришли, я сказала им, что надо делать. – Она что-то разглядывала у меня за спиной. А я с непринуждённым видом загораживала ей дорогу, обливаясь потом и понимая, что сейчас она войдёт и разоблачит меня. Надо было сначала засов задвинуть, а уж после браться за внутреннюю перестановку мебели.

- А о зверюшках что-то выяснили? – Как бы её выпроводить?

- Ничегошеньки. – Всплеснула руками уборщица и перестала таращиться во вход здания.

- Какая жалость. – Я снова вспомнила переглядки Валеры и Августина. – И ваш сын не имеет на этот счёт никаких соображений?

Теперь её подозрительный взгляд вперился в меня, кажется, она забыла, зачем вернулась в библиотеку.

- Он у меня не ясновидящий. Зачем это я сюда… А. Ты как, в порядке?

- Вы проведать меня пришли? – Я обрадовалась несказанно. Мы на ступеньках, она меня видит. Значит, нет надобности вторгаться в тенета книжного храма.

- Ну да.

- Вот хорошо, а то я не знала, запираться ли мне, а, может, надо ждать до темноты. Ведь не было же никаких указаний на этот счёт.

- Лучше запрись. Когда дверь закрыта — на душе спокойней. Вдруг потом забудешь, закат прозеваешь. – В её лице снова мелькнуло беспокойство.

- Может, зайдёте, чаю выпьем. – Я была уверена, что она передумала заходить. Её нетерпение всё больше отражалось на поведении.

- Что?.. Нет. – Она огляделась по сторонам. Я под её могучей фигурой разве что не подпрыгивала от радости. Сейчас запрусь, и пусть тот гад, что не давал мне покоя два прошлых дежурства, хоть ламбаду на пороге выплясывает, не буду обращать на него внимания.

Сосредоточенно планируя и при этом несдержанно подпрыгивая на одном месте, я снова привлекла внимание Марьи Дмитриевны.

- Что-то ты, девка, темнишь. Откуда эта беспричинная радость? – Уборщица удивлённо зыркала на меня.

- Просто, теперь я знаю, что библиотека – это неприступная крепость. От меня требуется только быть здесь. И к тому же, с сегодняшнего дня, благодаря вам, я могу быть уверена, что и сын мой в безопасности. – Я старалась сделать свою речь связанной и размеренной. Не дай Бог, Марья Дмитриевна подумает, что я спешу избавиться от неё.

- Правильно мыслишь, - она заметно повеселела и расслабилась. – Ну, что, бывай. До завтра.

- Пока! – Я взлетела по ступенькам и задвинула засов. Постояла немного, потыкала пальцами в руны.

Надо же!

Настоящая магия. И ведь действует. Как дверь трепыхалась, но не смог зайти тот… - я терялась в словах. Если честно, то, что нарушило мой покой, не вписывалось в моём понимании в рамки человеческого облика.

Решив, не спешить в свой отдел, я заглянула на кухню. Понюхала овсянку, теплившуюся в стерильном казанке, заглянула в холодильник, нашла грибы. Покрутила банку в руках, полюбовалась и воткнула на прежнее место. Разогрела чаю и потом долго тянула его из чашки, путаясь в размышлениях, строя догадки и тут же отвергая их.

Мне многое ещё неизвестно. Может, то, чего я не знаю – чужие тайны или недомолвки?

Теперь у меня есть собственная тайна.

Где-то в глубине души мне хотелось поделиться нею с Марьей Дмитриевной или Пенелопой Витальевной. Но осторожная мысль тихо предупреждала — они чужие люди, всё, что ты знаешь о них, ты услышала с их же слов. Вдруг происходящее с тобой — результат их коварного заговора, или нити чудовищного эксперимента над людьми. Я просидела на кухне очень долго и встрепенулась, лишь услышав отдалённый крик совы.

Неужели уже ночь?

Выбежав в вестибюль, по тьме, окутавшей меня, я поняла, что прозевала закат. Что ж, не страшно.

Тряхнув плечами, что