Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

и убедившись, что кресло со стороны смотрится обычным братом-близнецом остальных кресел, я вприпрыжку побежала к лестнице. По дороге разобрала баррикаду под директорским кабинетом. Сегодня она не понадобится.

В семь утра Пенелопа Витальевна уже барабанила в дверь.

Я открыла глаза, посмотрела на часы. Надо же! Соня.

Хотелось спать, но я с сожалением выкарабкалась из-под одеяла.

- Кто там? – Прохрипело моё горло.

- Директор. – Ответил какой-то испуганный, омертвелый голос. Видать, не чаяла она обнаружить меня живой.

Движимая моей уверенной рукой щеколда поехала в сторону. Из-за двери появилось не выспавшееся беспокойное лицо.

- Как ты? – Кажется, она ещё не верила в очевидное.

Не спеша с ответом, я потянулась.

- Нормально.

Она перевела дух.

- Кто-нибудь беспокоил?

Я задумалась, стоит ли говорить правду?

- Какая-то каракатица за окном. Но я на неё не обратила внимания, и она ускакала.

- Слава Богу! Зря я себя накручивала. Представляла всякие несусветицы...

- Сравнивали нас с Наташей… - Продолжила я не без досады.

- Да сравнивала. – Мрачная тень наплыла на её лицо. - Ты ведь живёшь не так уж и далеко от Одессы?

- Далековато. – Я напряглась.

- А летом 19... года, ты случайно не отдыхала в этом чудном городе…

- …столице юмора и смеха… - снова перебив директора, я побледнела. Этот страшный год, словно ржавым, но от этого ничуть не отупевшим, ножом расчленил мою жизнь. Одна часть меня так и не оправилась. Вторая — до сих пор бодрится и борется за своё существование. – Лето 19…года я провела в Одессе. Разве в личном деле этого нет?

- Есть, но я хотела убедиться.

- Там всё правильно написано. И я буду очень благодарна вам, если вы не станете просить у меня уточнений и объяснений. Ваша сестра этого не делала. – Я упиралась в косяк, ноги мои подгибались под тяжестью внезапно отяжелевшего тела.

Лето 19… года размытыми образами маячило перед моим мысленным взором. Как же силён был, нанесённый мне удар. Даже сейчас, через столько лет, одно лишь хлипкое воспоминание напрочь выбило почву из-под подошв.

Эта боль не проходит оттого, что ранил меня самый родной, самый любимый человек. Он погиб, но его яд продолжает растекаться по моему телу, жечь и разрушать. Скорей бы наверх за валерианкой.

Пенелопа Витальевна удивлённо обозревала меня, личных дел не было при ней. В глазах явственно читалось желание ещё раз заглянуть в бумаги. Там есть о смерти моего мужа, но не указанно, когда именно это случилась. Директриса стояла, потупившись, размышляя.

- Заходите. – Я отступила от входа, глубоко вздохнула. – Поверьте мне, я никогда не знала Наташу. Она же из Владивостока. А Одесса очень большой город, в ней летом приезжих больше, чем постоянных жителей. Может где-нибудь на Дерибасовской я и задела Наташу плечом, но разве это так важно.

- Значит, не было этой ночью никаких ужасов? – Она провела руками по лицу, смешно натягивая осунувшиеся черты.

- Ужасы объявили выходной. – Ко мне возвращалось беззаботное настроение. Ра, которому служат все истинные библиотекари, пробивался из-за облаков, я пила его силу и кошмары прошлого потихоньку отступали в тень.

Глава XIII Цыгане

Вскоре после Пенелопы Витальевны явились остальные. Все одинаково не выспавшиеся, взвинченные, ожидающие увидеть мой труп. Всю ночь беспокоились за меня. И, похоже, очень удивлялись, что я всё ещё живая и даже без следов побоев.

Я умылась, оделась и вместе со всеми отправилась пить чай. Я снова сидела рядом с сыном, и вид его вызывал у меня серьёзное беспокойство — бледный, глаза покраснели, тихонький, прижимался ко мне и жалобно заглядывал в лицо.

- А знаешь, ко мне ночью приходила белочка. – Мне очень хотелось развеять его страхи. – Она прыгала по подоконнику и махала мне лапкой.

Ванино лицо оживилось, мой малыш улыбнулся. Правда, улыбка его была какой-то нездоровой. Я с упрёком глянула на Пенелопу Витальевну, помнится, она обещала, что при первой же возможности отправит его в Питер.

Позднее, когда мы работали в отделе, страхи мои рассеялись. Ванечка стал прежним. Сидел подле меня, учился с усердием и интересом, взахлёб рассказывал о вчерашних уроках. Великое переселение библиотекарей, не помешало девочкам отвлечься от дел и прийти на занятия.

Ваня радовался, что теперь мы будем жить вместе с Пенелопой Витальевной, которая собиралась спать на моей кровати, пока меня нет. Ване едва удалось её убедить не делать этого. В конце-концов, он же почти взрослый. Поздним вечером директриса сидела у его постели, пока он не притворился спящим, сказки ему рассказывала, а потом ушла отдыхать в Галину комнату. Но Ваня слышал, что они всю ночь ходили по дому о чём-то шептались беспокойными голосами. В середине ночи, сделав вид, что идёт в туалет, Ваня заметил Галю и Пенелопу Витальевну, всматривающихся и вслушивающихся в кухонные окна.

«Они не закрыли ставни», - с досадой подумала я. Это в такое-то время.

Ванин голос звенел в сводах детского отдела, а моё сердце трепетало от радости. Что есть красота? Да вот же она — моё милое, дорогое дитя, его забавный голосок, выразительная мимика, величавая для столь малого возраста осанка. Один взгляд на него наполнял меня радостью и благодарностью к миру, в котором мы живём.

Во время обеда Пенелопа Витальевна сообщила удивительную новость. Сама она была так ошеломлена и взволнованна, что в ходе повествования то и дело сбивалась и заговаривалась.

А дело было вот в чём: где-то часам к одиннадцати пришёл к ней дядя Селиван (ну тот, что заправляет электростанцией) и сообщил, что на той стороне реки сегодня утром обосновался небольшой, на пять кибиток, цыганский табор. Что удивительно, они пришли по заброшенной дороге, которая километров тридцать петляет по лесу, а потом и вовсе обрывается. Старейшина цыган уже говорил с Селиваном, просил позволения пососедствовать с нами не долго, пока люди и кони не отдохнут.

Пенелопа Витальевна, добрая душа, с радостью согласилась такому соседству, даже предложила цыганам пожить в оставленных библиотекарями избах. Всё-таки апрель, холодно ещё. После обеда она ждала старейшину у себя, Селиван обещал передать приглашение.

- Представляете себе! Цыганский табор! Настоящий, с кибитками и лошадьми! В наше-то время! И как они сюда добрались? – Пенелопа Витальевна сияла от счастья.

Девочки удивлённо перешёптывались. Безусловно, я читала это в их лицах, новость им нравилась. Мы с Ваней не поддерживали общего веселья.

Почему?

Скоро