Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

— О нет, — говорит Домино, закрывая рот рукой и отворачиваясь. — Я не могу смотреть, как людей рвет. — Она опускает голову и пересекает комнату, вставая лицом к стене в ожидании команды уборщиков, которая только что прибыла, чтобы унести парня, убрать рвоту и заняться потерявшим сознание врачом. Что ж, начало отличное.

К счастью, остальные, похоже, справляются лучше. Они лежат на своих кроватях с решительно сжатыми челюстями, возможно, заставляя себя пережить это.

Я снова смотрю на Рука.

Явно видно, что он чувствует разряды — об этом свидетельствует выражение боли на его лице. Его руки сжаты в кулаки, на виске пульсирует вена, и он слегка ворочается там, где лежит.

Темноволосый Истребитель пристально наблюдает за Руком. Видит ли он что-то, что заставляет его насторожиться? Или это просто потому, что Рук — «Одиночка»?

Еще один человек начинает кричать и умолять, чтобы его отпустили.

Тесты заканчиваются, и, к счастью, никто больше не извергает содержимое желудка, никто не умирает, и только одного потерявшего сознание человека приходится выносить на носилках.

Самое примечательное, что никого не арестовали.

Им всем дают несколько минут на отдых, прежде чем они один за другим отрываются от кроватей и, пошатываясь, бредут в основную зону. Все выглядят немного оглушенными и нетвердыми на ногах, волосы стоят дыбом, зрачки расширены, конечности подергиваются.

Рук проводит руками по волосам, вокруг него потрескивает статика. Кажется, он в порядке, и Истребители теперь сосредоточены на следующей группе, приближающейся к кроватям.

Доктор Эзе сверяется со своим планшетом.

— Поэт Грейвс? Твоя очередь.

Глава 25

Мне требуется всего несколько минут, чтобы устроиться на той же кровати, которую только что освободил Рук. Она все еще теплая от его тела, и на ней чувствуется его запах. Свежая трава. Зеленые яблоки. Я качаю головой, пытаясь отогнать шальные мысли о том, каково это — подобраться к нему поближе.

— Я прикреплю их сейчас, — говорит доктор Эзе, возвращая меня к реальности. Она отклеивает защитный слой с нового набора датчиков и прилепляет их к моей коже. Затем она поворачивается к пищащему аппарату рядом с собой, крутит несколько ручек и нажимает на кнопки.

— Мы начнем постепенно, — заверяет она меня с теплой улыбкой. Несмотря на всё это, я мучительно осознаю присутствие Истребителей и их электрошокеров поблизости. Что за монстр решает присоединиться к ним? Кто получает удовольствие, охотясь на невинных людей, чтобы обречь их на жуткую судьбу?

Но я отдаю себе отчет в том, что, возможно, они необходимы.

И в том, что я сама не невинна, и что это я могу оказаться монстром, а не они.

Сердце колотится в груди, когда доктор Эзе кладет мне мягкую руку на плечо. — Просто лежи и дыши, — говорит она. — Не о чем беспокоиться.

Конечно. Легко ей говорить. Даже если бы я не боялась разоблачения, тот факт, что несколько минут назад кого-то вынесли из комнаты без сознания, встревожил бы любого.

Затем она медленно поворачивает диск, и машина оживает, издавая гул.

Я чувствую это мгновенно. Электричество бежит под моей кожей и сквозь кости, словно крошечные приглушенные реки. Это другое, не то, что Искра, как она и утверждала. Нет никакой всепоглощающей боли, грозящей разорвать меня на части. Лишь легкое жжение, и я морщусь от слабого дискомфорта, но это пустяки. Должно быть, я издала какой-то звук, потому что её взгляд метнулся ко мне, прежде чем вернуться к экрану.

— Ты отлично справляешься, — заверяет она. — Еще немного.

Она поворачивает ручку еще на одно деление, и пульсация усиливается. Я не могу точно описать это ощущение. Как будто меня завернули в вату и прижали к электрической изгороди. Это неприятно, но это не та сладостно-горькая агония, к которой я привыкла.

У стеклянной стены, отделяющей меня от остальной комнаты, появляется фигура. Темноволосый Истребитель теперь пристально наблюдает за мной. Мне бы хотелось знать, что именно он высматривает. Может ли он это увидеть? Или это доктор Эзе сможет определить?

Мои ладони потеют, пока мы продолжаем в том же духе, и это длится целую вечность. Я пытаюсь имитировать тот же дискомфорт, что видела у остальных, надеясь, что это выглядит так, будто на меня воздействуют так же, как на них. Я морщусь и сжимаю кулаки. Закрываю глаза и делаю глубокие вдохи.

Пульсация пронизывает мое тело, как будто меня набили плотными кусками пены. Это одновременно тяжело и легко.

Истребитель обходит стекло и подходит к кровати, останавливаясь у моих ног. Отсюда я могу прочитать его именную табличку. Лейтенант Дайр. Как подходяще. Мое зрение расплывается, а дыхание становится прерывистым. Почему он подошел? Делал ли он так с кем-то еще? Внезапно я не могу вспомнить ни единой вещи, произошедшей за последние десять минут.

Он засовывает руки за ремни своей разгрузки и прищуривается, глядя на шкалы прибора. Доктор Эзе поворачивается к нему, позволяя изучать мониторы, при этом её губы плотно сжаты. Даже в своем охватившем меня паническом состоянии я чувствую, что ей не по душе его дотошность.

— Всё в порядке? — спрашивает он.

Я перестаю дышать. Перед глазами плывут черные точки. Я извиваюсь на столе, разрываясь между желанием сорвать датчики и сбежать и необходимостью лежать неподвижно, надеясь, что каким-то образом мне удастся выкрутиться. Дайр постукивает пальцем по стеклу одного из циферблатов, и я вздрагиваю, словно он замахнулся, чтобы ударить меня наотмашь.

— Всё в порядке, — говорит доктор Эзе, её голос звучит бодро. Спокойно и безмятежно. Мне требуется мгновение, чтобы осознать её слова. Дайр не двигается, его глаза сужаются еще сильнее.

Крик разрывает тишину комнаты, и все мы оборачиваемся. Кто-то яростно бьется на соседней койке. Точки света вспыхивают на его коже, пока он кричит и кричит в агонии. Я узнаю парня из Дома Фиама. Джейсен. Внезапно он затихает, его конечности обмякают, голова безвольно падает набок. Струйки черного дыма вьются над его кожей,