Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

Лейтенант Дайр быстро бросается туда, в то время как врачи собираются вокруг мертвого студента.

— Небеса, — шепчу я.

Доктор Эзе протягивает руку и сжимает мое запястье, и я снова начинаю дышать. Внимание лейтенанта Дайра переключилось, воздух наполняет мои легкие, и зрение приходит в норму. Я выдыхаю, а затем делаю несколько вдохов, вытирая лоб.

Доктор смотрит на меня, и на её лице что-то мелькает — выражение, похожее на немой вопрос. Быстрое просветление в глазах, а затем едва заметное сжатие уголков губ. Это похоже на невысказанное послание.

Она знает? Она понимает, кто я? Она только что солгала Истребителю? Единственное, что хуже, чем быть Хранителем Искры, — это лгать, чтобы покрыть его. Зачем ей делать это ради меня?

Мы разрываем зрительный контакт, и она выключает прибор. Пульсация затихает через несколько секунд, оставляя лишь легкую дрожь в конечностях. Тело Джейсена уже уносят. Генри предупреждал, что мы «всегда теряем одного».

— Всё хорошо, — говорит доктор Эзе с обнадеживающей улыбкой, но узел тревоги намертво засел у меня в груди. Если бы она что-то подозревала, я бы уже была в наручниках. Ведь так? — Не торопись вставать. Тебя будет немного шатать в ближайший час или около того.

Я медленно сажусь, опуская ноги на пол, и смотрю в пол, ожидая, когда голова перестанет кружиться. Сердце порхает, словно его несколько раз ударило током; я начинаю понимать, почему у Штормовых Штормбрейкеров такая короткая продолжительность жизни.

— Ты хорошо справилась с таким уровнем заряда, — говорит доктор Эзе, её тон становится деловым. — В следующий раз мы можем начать с этого же и, скорее всего, поддержим такую силу воздействия. Дело не в том, чтобы забить энергией, а в том, чтобы выработать толерантность, но я вижу, что у тебя уже есть естественный иммунитет.

Я быстро поднимаю взгляд и встречаюсь с ней глазами. Она выдерживает его и едва заметно приподнимает бровь. Пытается ли она сказать мне, что знает? И что не выдаст меня? Наверное, я просто себя накручиваю.

Кто-то открывает дверь нашей кабинки, заставляя нас отвести взгляды друг от друга.

— Готовы к следующему раунду, доктор? — спрашивает ассистент, и она кивает.

Меня поражает, как быстро мы перевернули страницу с Джейсеном. Как будто ничего не произошло.

— Дай Поэт еще минутку, и можешь присылать следующего кадета.

Доктор начинает что-то печатать в своем планшете. Мне бы хотелось узнать, обо мне ли это, и, что еще важнее, что именно она пишет. Я всё еще чувствую на себе взгляды Истребителей. Я не могу рисковать и спрашивать.

Я слишком задерживаюсь, потому что она смотрит на меня с хмурым выражением лица. — Нужно ли мне еще чем-то тебе помочь?

— Нет. — Я качаю головой. — Спасибо.

Она возвращается к своей работе, а я выхожу в главный зал. Я чувствую себя совсем не так, как обычно. Ложные заряды, пульсирующие под кожей, словно чужеродный захватчик, сбивают меня с ног.

К тому же вид умирающего Джейсена совершенно выбивает меня из колеи.

— Ты выглядишь бледной, — раздается низкий голос. Это Генри, и он смотрит на меня с беспокойством.

— Мне не очень хорошо, — признаюсь я.

— Это нормально поначалу, — говорит он. — Большинство людей чувствуют легкую тошноту. Хорошая новость в том, что ты преодолела первое препятствие и можешь начинать обучение. Но сейчас ты свободна, можешь идти и прилечь.

Точно. Я почти совсем забыла, ради чего вообще здесь оказалась. Я кладу руку на живот и киваю. — Хорошо, спасибо. Думаю, так и сделаю.

Я замечаю Домино в процедурной комнате. Она сидит на кровати и слегка машет мне рукой. Перед глазами всплывает образ дымящейся кожи Джейсена, и я наблюдаю за ней, пока не убеждаюсь, что она нормально переносит ток.

— Генри, — говорю я, оборачиваясь к нему. — Как ты?

Он делает глубокий вдох, проводя рукой по своим коротко стриженным волосам. — Я в порядке, Поэт.

Он не выдает никаких эмоций. Прошло три года. Как сильно он скучает по моему брату? Мне хочется спросить его, чем он занимался всё это время. Нашел ли он кого-то нового? Влюбился ли снова? Надеюсь на это. Он заслуживает счастья.

— Тебе стоит как-нибудь заглянуть к нам в пентхаус на ужин, — говорю я. — Мама была бы рада тебя видеть.

Его брови сходятся к переносице. — Правда?

Вопрос звучит остро, и именно тогда я понимаю, что, скорее всего, знала очень мало об их отношениях. Я видела лишь брата, которого любила, и человека, которого он приводил домой. Мои родители были против? Генри связан клятвой с Домом Фиама, но он не из семьи, обладающей особым влиянием. Подозреваю, что для моего отца это было важно.

— Прости, — говорю я, хотя не совсем уверена, за что именно извиняюсь.

Генри выдыхает с тяжелым вздохом, который, кажется, давит на его грудь. — Может, мы с тобой как-нибудь пообедаем и поболтаем?

Я дарю ему слабую улыбку. — С удовольствием.

— Отлично, а теперь иди отдохни.

Кивнув, я направляюсь в коридор и на дрожащих ногах бреду к своей комнате.

Время от времени мир вокруг кренится, и мне приходится останавливаться, чтобы перевести дыхание.

— Поэт? — раздается голос Нокса.

Черт, у меня так хорошо получалось избегать его в последнее время.

— Ты в порядке? Где ты была? Я тебя искал. Почему ты игнорируешь мои сообщения?

Слишком много вопросов для моих затуманенных мыслей. Я игнорирую их все, продолжая идти и стараясь выглядеть увереннее, чем чувствую себя на самом деле.

Он семенит рядом, легко не отставая от меня, прежде чем схватить за локоть. Я ежусь от его прикосновения.

— Что случилось?

— Ничего, просто я неважно себя чувствую. Собираюсь прилечь.

— Где ты была? Куда ты ушла после церемонии? Чего от тебя хотела генерал Сол?

Снова вопросы. То, на что я не хочу отвечать.

— Мы можем поговорить об этом позже?

Я отмахиваюсь от него, но его не так-то просто остановить.

Я пытаюсь вырвать руку.