Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

Я тяжело вздыхаю. Разве это действительно имеет значение? То, как Рук смотрит прямо сквозь меня каждый раз, когда наши взгляды встречаются, говорит о том, что мой неуместный интерес в любом случае абсолютно односторонен.

Перестань жалеть себя, Поэт. Контролируй то, что можешь.

Я не могу получить всё, что хочу, но я могу стать Штормбрейкером. Я сжимаю челюсти и заставляю свои дрожащие от напряжения руки выполнить еще десять повторений для Генри.

— Отличная работа! — говорит он и помогает вернуть вес на стойку. — А теперь давай поработаем над квадрицепсами.

Я улыбаюсь в ответ и приступаю к следующему упражнению.

Наконец час заканчивается, и Генри оставляет мне график тренировок на следующую неделю. Силовые упражнения — четыре дня в неделю, два дня кардио и один день отдыха, плюс растяжка или йога ежедневно. Это много, но я полна решимости не отставать.

После быстрого душа в раздевалке я отправляюсь на историю, а завершаю день часом математики. К тому времени, как я возвращаюсь в свою комнату, я настолько истощена, что едва могу двигаться.

Я открываю дверь и вижу Тринити: она одна, лежит на кровати и что-то печатает в телефоне.

— Привет, — говорю я. — Как ты? Чем сегодня занималась? Видела, как ты с кем-то разговаривала раньше.

Она смотрит на меня, и по ее покрасневшим глазам я понимаю, что она плакала.

— Что случилось? — спрашиваю я, забыв о своих вопросах, перехожу комнату и сажусь на край ее кровати.

Она качает головой и показывает мне сообщения на экране. Это от родителей. Они не жестокие, но и не особенно поддерживающие.

— Они сказали, что я должна пройти следующие два теста, или…

Слезы катятся по ее щекам, пока она прижимает телефон к груди.

— Или что? — Мне искренне любопытно, что они собираются предпринять. Мистер и миссис Робинс всегда были добры ко мне. Они справедливы и рассудительны, даже когда мы с Тринити доставляли неприятности.

— Они отрекутся от меня, — говорит Тринити. — Моя сестра станет единственным ребенком.

Я сижу, переваривая эти слова.

— Не понимаю, — говорю я.

— Что именно?

— Как наши родители могут растить нас всю жизнь, а потом просто… отвергнуть из-за этого? Почему мы все так убеждены, что это единственный путь?

— Поэт, что ты такое говоришь? Конечно, это единственный путь. Без Общества мы станем такими же, как в Эпоху Потепления: без порядка, без дисциплины, что приведет нас на путь к разрушению.

Я закусываю губу, глядя в окно. На этой неделе небо было спокойным, что стало облегчением, но я чувствую, что вдалеке назревает другой шторм.

— Да, я знаю, именно этому нас всех учат.

Я поднимаюсь с кровати Тринити и подхожу к окну, замечая на горизонте далекую лавандовую вспышку. К счастью, с момента, как я поглотила свою последнюю дозу Искры, прошло достаточно времени, чтобы я могла переждать этот шторм внутри.

— Поэт? — зовет Тринити, и я оборачиваюсь. — Что мне делать, если я провалюсь?

Она смотрит на меня заплаканными серыми глазами, и ее искренность пронзает меня до глубины души. Она понятия не имеет, что будет дальше, но и я тоже. Мне бы хотелось дать ей ответы, которые она ищет. Мне бы хотелось вернуться в те старые добрые времена, когда мы были двумя маленькими девочками, беспокоящимися лишь о нарядах, вечеринках и ни о чем больше.

Но те дни прошли. Нашу невинность сорвали с нас в тот самый момент, когда нам приказали убить человека голыми руками.

— Я не знаю, Трин. Я не знаю.

Глава 27

Следующие две недели пролетают как в тумане, наполненном занятиями и подготовкой кадетов. Я ежедневно встаю с первыми лучами солнца, занимаюсь в спортзале, пока мои соседки еще спят, а после уроков встречаюсь с доктором Эзе и ее командой для дополнительных тестов и тренировок.

Я быстро привыкаю к разрядам, и доктор хвалит мои способности. Я задаюсь вопросом, не связано ли это быстрое привыкание с тем, что я Хранитель, но, насколько я могу судить, доктор не замечает во мне ничего необычного.

Уинтер и Лейси по-прежнему ведут себя так, будто нас с Тринити не существует, а от Сильвер и Хейзел мы почти ничего не слышали, поэтому я с головой ухожу в учебу. Когда Трин не со мной, она проводит почти всё свободное время с Эдвардом. Мне хотелось бы, чтобы мы проводили больше времени вместе, но мой график сейчас просто невыносимо плотный.

Впрочем, я заметила и некоторые позитивные перемены. Она снова улыбается и говорит, что чувствует себя увереннее по поводу своего будущего. Я рада, что она выходит из своего подавленного состояния, и полна решимости найти время, чтобы мы наконец поговорили об этом как следует.

Дни идут, и всё больше людей вызывают на следующие этапы инициации. На утро после второго теста Нокс появляется с подбитым глазом и многочисленными ссадинами на руках, ногах и лице. Но, к ничьему удивлению, он прошел тест блестяще.

Мне страшно даже представить, что его заставили делать.

Во всем этом я пребываю в состоянии постоянной нервозности, ожидая своей очереди. Мы с Тринити почти каждый вечер проводим в тишине, предчувствуя неизбежное. Наши тесты так или иначе изменят наши жизни. Я ничего не могу с собой поделать — я упоминаю Рука, вероятно, слишком часто. Тринити наверняка замечает мое неразумное увлечение им, но не заостряет на этом внимание.

Еще неделю спустя, когда я шла на занятия, путь мне преградила группа людей в масках, окруживших меня со всех сторон.

У меня даже не осталось сил, чтобы испугаться; я просто почувствовала облегчение, что всё наконец закончится. Я больше не могу жить в этой неизвестности.

Мое единственное опасение — это шторм, который весь день назревал на северном горизонте города. Я уже давно должна была поглотить облачный разряд, а это значит, что меня всё это время зудело и мучило беспокойство, из-за чего