Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

Удар достигает цели, раздробляя дно клетки.

Я поскальзываюсь, топор падает из рук, и я лечу вниз. Мужчина кричит, но падает следом, и мы оба катимся на землю.

Я лежу, тяжело дыша. Я жива, но, кажется, ударилась головой.

Кровь застилает глаза, и я точно разбила колено.

Затем я смотрю на часы. Прошло три с половиной минуты. Я не могу терять ни секунды.

Я с трудом поднимаюсь на ноги и хватаю мужчину за руку.

— Пошли! — говорю я, дергая его за запястье. — Нам нужно идти. Если хочешь жить, мы должны уходить. Они убьют тебя!

Мой голос переходит в лихорадочный визг, который наконец приводит его в чувство настолько, что он заставляет себя подняться. Он пошатывается, и я хватаю его за предплечье, тащу обратно на тропинку, подталкивая вперед, пока он продолжает спотыкаться.

Я не церемонюсь. У нас нет на это времени.

— Беги! — кричу я. — Приди в себя! Ты должен бежать!

Я снова толкаю его, он путается в собственных ногах, едва удерживая равновесие.

— Давай же! — кричу я, тряся его за руку, волоча за собой, практически протаскивая по грязи.

— Сюда, — командую я, направляя его по той же тропе, по которой пришла сама.

Я пересекаю черту, за которой нас ждут Девон, Стиви и остальные члены моего эскорта в масках. Они наблюдают, как мужчина падает на колени, а я сгибаюсь пополам, пытаясь отдышаться.

— Вы отпустите его? — спрашиваю я, глядя на Девона. — Я спасла его. Вы сказали, что отпустите его.

Его лицо в маске смотрит на меня долгую секунду.

— Скажите, что вы отпустите его! — кричу я.

После еще одной паузы он делает резкий кивок головой в сторону, а затем переводит взгляд на Стиви.

Она срывает с себя маску.

— Поздрав… — начинает она, но я выпрямляюсь, разворачиваюсь и снова срываюсь на бег.

Глава 29

— Эй! — кричит Девон. — Ты куда?

Я игнорирую его и продолжаю бежать. Я спасу их обоих.

Другого выбора и не было.

Я смотрю на часы.

У меня осталось около пяти с половиной минут.

Я сворачиваю на правую тропинку и вскоре нахожу еще одну поляну. Впереди, подвешенная к высокой ветке дерева на длинных плетеных канатах, раскачивается небольшая деревянная платформа. На ней на коленях стоит женщина, чьи запястья и лодыжки скованы железными наручниками.

Под ней вдоль траектории движения платформы вырыта яма.

Она наполнена острыми железными кольями. Черт.

Платформа движется как маятник, описывая дугу в воздухе, но вместо того чтобы терять инерцию, она, кажется, набирает скорость, с каждым разом поднимаясь всё выше благодаря какому-то механизму, прикрепленному к ветке.

Платформа качается, а женщина вцепляется в один из канатов. Когда платформа достигает высшей точки, она вскрикивает, повисая в воздухе, а ее скованные ноги болтаются, как мертвые грузы.

Сердце подступает к горлу, когда она на долю секунды зависает в пустоте, а затем платформа падает вниз, пролетая в противоположную сторону — прямо над ямой с кольями.

С закованными лодыжками и запястьями у нее почти нет свободы движений, чтобы удержаться. Если она сорвется, с ней покончено.

Думай, думай, думай.

Я осматриваю поляну в поисках чего-то полезного. Но ничего нет. Какие у меня варианты? Только маленький нож, спрятанный в сапоге. Я вытаскиваю его и подхожу к платформе в тот момент, когда она пролетает в нижней точке своей траектории, но она движется слишком быстро, чтобы я могла ее поймать.

Платформа достигает своей максимальной высоты, почти переворачиваясь.

Женщина снова кричит, вцепившись в канат, ее тело дико извивается в воздухе. Чего они хотят?

Может, меня вообще не собирались заставлять спасать ее? Может, дело было только в самом выборе? В этот момент я уже ничему, что исходит от отца, не удивлюсь. Ну что ж, к черту это. Он не сделает меня таким же монстром, какой он сам.

Мои челюсти сжимаются, когда платформа снова пролетает над ямой. Еще один крик: женщина зависает на еще более долгий срок, прежде чем платформа в последний момент подхватывает ее.

Наконец у меня появляется идея.

Я убираю нож и отбегаю назад, чтобы набрать дистанцию. Свободно опустив руки по бокам, я наблюдаю за тем, как платформа с грохотом несется к земле.

Может, если я ударю по платформе с достаточной силой, я смогу изменить ее траекторию настолько, чтобы увести ее от кольев.

Платформа падает, я оцениваю расстояние.

Она идет на снижение, я считаю секунды до следующего пролета. Двадцать секунд. Десять. Пять.

Я бегу. Работая руками и ногами, я набираю скорость и прыгаю, встречая ее на траектории дуги.

Мои руки с силой ударяются о край платформы, я хватаюсь за него. Напрягая все мышцы пресса, я выбрасываю ноги вперед со всей силой, какую только могу собрать.

Теперь я движусь вместе с платформой. Дыхание перехватывает, когда мы проносимся над кольями на расстоянии буквально выдоха. Когда платформа начинает обратное движение, моя хватка ослабевает: одна рука соскальзывает, и я удерживаюсь лишь на другой, впиваясь пальцами в дерево.

Теперь я вишу над ямой с чертовыми железными кольями.

Нет, нет, нет. Я не умру так.

Я выбрасываю свободную руку вверх, снова хватаясь за край обеими руками — спасибо тебе, ежедневные утренние тренировки.

Когда я смотрю вниз, сердце замирает. Кажется, получилось. То ли от удара, то ли от моего веса траектория платформы сместилась достаточно, чтобы я могла спрыгнуть, не напоровшись на колья.

Глубоко вдохнув, я разжимаю пальцы.

Мои ноги касаются земли, я перекатываюсь на бок, камни впиваются в ребра. Но я выжила.

Все это время женщина не сводит с меня глаз, но она явно оцепенела. Парализована ужасом.

— Ты тоже должна прыгать! — кричу я. — Когда она будет в верхней точке! В кусты! Ты