Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

— Отпусти меня! — отрезаю я. Он не слушается. — Я была там, где была. И это тебя чертовски не касается.

— Я несу за тебя ответственность…

— Нет, вообще-то, еще нет.

— Если твой отец узнает об этом, он не будет доволен.

— Нокс, мне плевать.

— Что с тобой в последнее время творится? — шипит он, притягивая меня ближе и вторгаясь в мое личное пространство. Его горячее дыхание обжигает кожу, и мне стоит огромных усилий подавить знакомое чувство тошноты, ворочающееся в желудке.

— Отпусти! — я пытаюсь вырваться из его захвата, но он сжимает руку так, что до боли.

— Здесь какая-то Неприятность? — раздается третий голос, разрезая наш спор, словно отравленная стрела. Нокс замирает и поворачивает голову к Руку, который прислонился к стене в коридоре, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу.

— Ничего, что касалось бы тебя, отброс, — рычит Нокс.

— Перестань его так называть! — выкрикиваю я, в ярости от того, что Нокс использует такое гнусное слово по отношению к человеку, кем бы он ни был. — Что с тобой не так?

— Ты защищаешь его? — огрызается он в ответ. — «Одиночки» убили Рейна, или ты забыла? Как думаешь, что бы почувствовал твой брат, узнав, что ты встала на сторону одного из этих животных?

— Я знаю, кто убил Рейна, — говорю я, дрожа от ярости. — Тебе не нужно напоминать мне об этом. Но Рейн был Штормовым стражем, и он знал, на что идет.

Мой голос срывается, и слезы текут по щекам. Я даже не знаю, из-за чего именно плачу. Так много всего грозит выйти из-под моего контроля — генерал Сол, мой отец, Истребители, — и я на грани того, чтобы сломаться пополам.

— Тебе, вероятно, стоит её отпустить. — Снова Рук, его взгляд прикован к тому месту, где Нокс до сих пор крепко сжимает мою руку. Я морщусь, когда его хватка усиливается, и глаза Рука темнеют. — Сейчас же.

— Это не твое чертово дело, — отвечает Нокс, его тело сотрясается от ярости, лицо идет пятнами.

Рук отталкивается от стены и подходит так близко, что оказывается прямо перед нами. Его острый взгляд встречается с моим, прежде чем скользнуть вниз по моей руке и вернуться обратно, и у меня возникает странное ощущение, что он пытается мне что-то сказать. Он разворачивает широкое плечо, словно готовясь нанести удар. Он на несколько дюймов выше Нокса, определенно крупнее и массивнее. Угроза очевидна. — Я не буду просить тебя снова. Отпусти. Её.

Тон его голоса вибрирует бесконечной угрозой, и уверенность Нокса на секунду дает трещину, прежде чем он берет себя в руки. — Кто меня остановит?

Я замерла, наблюдая за этой перепалкой и гадая, почему Рук бросился меня защищать.

Рук делает еще шаг, наклоняется, явно используя свое преимущество в росте. — Я.

Наконец хватка Нокса чуть ослабевает. Я пользуюсь моментом, повторяя движение, которое только что показал мне Рук, провожу рукой, и захват Нокса разрывается.

Рук заметил, что я оцепенела.

Его безмолвная подсказка только что напомнила мне, что я не беспомощна.

Я отскакиваю назад, пытаясь увеличить расстояние между собой и Ноксом, и клянусь, что ловлю вспышку гордости в глазах Рука. Через мгновение он уже прижимает Нокса к стене, уперев предплечье ему в горло.

— Извинись, — говорит Рук.

Я потираю кожу, которая теперь ноет от синяков. Завтра придется надеть одежду с длинными рукавами. Это первый раз, когда Нокс применил ко мне физическую силу, и это запускает во мне целую систему тревоги. Такую, что звучит слишком похоже на моего отца.

— Ты не можешь… — пытается выдавить Нокс, но Рук давит сильнее, перекрывая ему воздух.

— Почему мы должны продолжать это делать? — спрашивает Рук. — Сколько раз я должен унизить тебя, прежде чем до тебя, черт возьми, дойдет? Извинись.

Нокс насмешливо фыркает, его ноги суетятся, пытаясь найти опору о стену, но Рук — словно железо, он не сдвинется с места.

— Прости, — бормочет он, обращаясь ко мне. В этом нет искренности, но суть сказана.

— Если я еще хоть раз увижу, что ты прикасаешься к ней так, мы будем повторять это, пока ты, мать твою, не усвоишь урок.

Затем он отпускает Нокса, который быстро отступает, увеличивая дистанцию. — Ты за это заплатишь, отб… — Он осекается, сжимая челюсти, будто ему физически больно сдерживаться и не оскорбить Рука мерзкими словами. Может, он наконец-то испугался? Хорошо.

— Сомневаюсь, — говорит Рук. Он ждет, снова засунув руки в карманы.

Нокс переводит взгляд с меня на него. — Теперь ты можешь идти, — говорит он, явно пытаясь сохранить хоть какой-то контроль над ситуацией. — Мы еще не закончили, и тебя это не касается.

Рук пожимает плечами и снова прислоняется к стене. — Не думаю. Мне нравится стоять здесь.

Несмотря ни на что, он выглядит совершенно спокойным, плечи расслаблены, лицо бесстрастно.

Я вспоминаю наш разговор у медицинского крыла, где он тоже стоял в коридоре. Не знаю, было ли это намеренным шагом, чтобы заставить меня рассмеяться, но внезапно из меня вырывается фырканье.

Нокс выглядит более сбитым с толку, чем когда-либо.

Клянусь, Рук тоже изо всех сил старается сдержать улыбку, и что-то в этом касается укромного уголка глубоко внутри моей груди.

— Что происходит? — требует ответа Нокс, переводя взгляд между нами. — Что смешного?

Его выражение лица становится подозрительным. Вероятно, он делает выводы, которые даже отдаленно не соответствуют истине.

Я закатываю глаза. — Ничего. Совершенно ничего не происходит. Но мы здесь закончили. Я устала и иду прилечь. Не ходи за мной. Беги к своему отцу. Беги к моему. Мне, черт возьми, плевать. Но ты не владеешь мной, и я не подчиняюсь тебе. По крайней мере, пока.

И, надеюсь, никогда.

Затем я разворачиваюсь на каблуках, оставляя их обоих позади.

Глава 26

Ссора с Ноксом не выходит у меня из головы последние несколько дней. Все слышали, как мы кричали, и это унизительно. Особенно