Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

Её выражение лица смягчается, но неуверенный блеск в глазах говорит мне, что я еще не переубедила её.

— Когда я выпущусь, мы с Ноксом поженимся и вступим в права наследования наших целевых фондов. — Её глаза расширяются. — И я могла бы от чистого сердца быть крайне щедрой по отношению к декану, которая дала мне этот шанс и не побежала жаловаться моему отцу.

Я позволяю этим словам повиснуть между нами. У меня нет ни малейшего понятия, будет ли у меня власть сделать это. Я почти уверена, что наши деньги будут контролироваться моим мужем, но мне нужно лишь, чтобы она в это поверила.

— Он всё равно рано или поздно узнает, — говорит она, и я киваю.

— Я знаю, но я разберусь с этим, когда придет время. А пока я прошу о некоторой осмотрительности.

Она обдумывает мое предложение, и я решаю надавить посильнее.

— Когда я выпущусь, у моего отца не останется детей, которых можно послать в «Эмери», и его благотворительные интересы могут переместиться в другое место. Я же, напротив, буду в долгу перед вами, который продлится как минимум столько же, сколько ваша карьера.

Это сработало. Она выпрямляется и кивает.

— У нас сделка, — говорит она. — Но когда придет твой отец, я скажу, что ты пошла против моих приказов и что я не имела к этому никакого отношения.

— Услышано. И принято, — говорю я.

Будто моего отца будет волновать, что она не причастна, если она всё равно несет за меня ответственность, но это я оставлю при себе.

— Тогда иди, — отвечает она. — Не стоит опаздывать.

Глава 24

Я тороплюсь по коридорам, поглядывая на телефон, который пиликает от нового уведомления. Сердце радостно екает, когда я вижу, что это наш групповой чат.

Сильвер: что нужно было генералу???

Хейзел: все только об этом и говорят. что случилось?

Сильвер: а что с тобой, Трин?

Сильвер: тебе лучше?

Через мгновение мое сердце падает в пятки. Я так скучаю по подругам, но что мне им сказать? Я не могу быть уверена, что всё, что я скажу, останется между нами секретом. Положение молодой девушки в Обществе всегда шаткое, а инсайдерская информация о двух самых обсуждаемых ученицах школы — это своего рода социальный капитал. Не знаю, стали бы они его использовать, но «Эмери» меняет нас всех.

Я убираю телефон, не отвечая, и быстро направляюсь к цели, выбрасывая Сильвер и Хейзел из головы.

Я поворачиваю за угол и вижу стража Штормовой стражи, стоящего у высоких металлических дверей, окованных железом, с электронным замком. Он огромный, его бугрящиеся мышцы рук открыты, так как он одет в черный комбинезон без рукавов, а поверх надеты металлические фиолетовые ремни, проходящие через плечи и грудь. Он кивает в знак приветствия.

— Имя? — спрашивает он.

— Поэт Грейвс, — отвечаю я, и его голова резко поднимается.

— Сестра Рейна.

Я киваю, в горле встает ком.

Мужчина ничего не говорит, лишь коротко кивает, и этот жест кажется мне знаком уважения, прежде чем он прикладывает палец к панели управления.

Двери с шипением открываются, и он машет мне, приглашая войти. Я проскальзываю внутрь и оказываюсь в огромном помещении с высоченным потолком. Оно заставлено рядами кроватей, каждая из которых окружена стеклянными стенами, рядом с ними стоят различные машины и инструменты. Это почти похоже на госпиталь, хотя сомневаюсь, что сегодня мы будем кого-то лечить.

Около двух десятков других студентов уже прибыли, и мой взгляд сразу находит Рука, прислонившегося к стене в дальнем конце комнаты; его волосы падают на глаза, а руки скрещены на груди.

Я ловлю холодные взгляды нескольких членов Дома Фиама, но среди них нет никого, кого я знала бы достаточно хорошо. Только мои самые близкие подруги знают, что мой отец не одобрил бы мое присутствие в этой комнате, так что причин кому-то из присутствующих доносить ему нет.

Большинство студентов — из Дома Ария, и они все изучающе осматривают меня с головы до ног. Остальные — небольшая смесь из Домов Асале и Тера.

Затем я замечаю Домино с её болтливой подругой-«винтиком» по имени Джерни, стоящих с краю. Они улыбаются мне, и я машу им в ответ, чувствуя облегчение от того, что вижу хоть какие-то приветливые лица. Мне отчаянно нужны союзники. Может, даже друзья?

Наконец, я перевожу взгляд на переднюю часть комнаты, где стоят трое Штормовых стражей, включая Генри, бывшего парня Рейна. Я и не знала, что он стал инструктором.

Позади них — зрелище, от которого у меня по спине пробегает холодок. Два Истребителя, отмеченные своими кроваво-красными формами, похожими на форму Штормовой стражи, но с черными кожаными ремнями.

Почему они здесь?

Несколько других ребят тоже заметили их, и большинство кажется таким же неловким из-за их присутствия. Подозреваю, это потому, что оба мужчины внушают ужас своими суровыми выражениями лиц и оружием, а вовсе не потому, что все здесь тоже скрывают какую-то тайну.

Генри делает шаг вперед и сцепляет свои большие руки за спиной. Он не произносит ни слова, чтобы класс замолчал. Он просто наблюдает за нами, пока все мы не сосредоточиваемся на нем с пристальным вниманием.

— Добро пожаловать, — говорит он отрывистым голосом. — Вы — единственные, кто оказался достаточно храбр, чтобы попытаться пройти инициацию в Штормовую стражу. Поздравляю с этим первым шагом.

Это звучит как комплимент, но ощущается больше как предупреждение. И я не думаю, что только я чувствую это, судя по нервным взглядам, метающимся по комнате.

— Я лейтенант Генри Кроуфорд, Штормбрейкер четвертого уровня. — Он указывает на своих коллег слева и справа. — Со мной Бруклин Ли и Чендлер Пирс, оба — Штормбрейкеры третьего уровня.

Бруклин — стройная и высокая, в то время как Чендлер сложен как дуб. Они оба кивают в ответ на представление Генри. — Мы втроем будем вести вас через все