Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Да, но никто не отменял и генетическую предрасположенность, — подмечает Терренс. — И у Маркуса, и у его отца, и его деда, и у других родственников – они все были склонны к жестокости. Все были теми еще гнидами. Как мы с парнями увидели, Питер тоже может быть к этому склонен. Помня, с какой легкостью он не просто направил на человека пистолет и выстрелил раз или два, но промазал, а проводил нещадный такой обстрел.

— Значит, есть вероятность, что Питер может пойти по кривой дорожке и стать преступником? — округляет глаза Ракель. — Значит, он может пойти и начать убивать людей просто так? Мстить им за все свои страдания и унижения?

— Боюсь, так и будет, — предполагает Эдвард. — Теперь его ничто не сдерживает. Так что… Есть шанс, что он будет причинять вред не себе, а кому-то другому. Примерит на себя роль Теодора, которым должен был быть с рождения, и станет… Подобием своего папаши.

— Возможно, если бы Питер не попал к той самой Корнелии и был воспитан Маркусом, то этот парень еще тогда бы стал бессердечной гнидой, — предполагает Даниэль. — Тем более, он и сам говорил, что будто бы жил не своей жизнью. Как будто какая-то часть него живет отдельно от него.

— Думаешь, сторона Теодора – это и есть то, чего он долгое время был лишен? — с грустью во взгляде спрашивает Наталия.

— Скорее всего. Так что… Как бы ни прискорбно это ни звучало, но… Мы с вами потеряли Питера. И больше мы его не вернем. Никогда.

— Может, еще не все потеряно? — неуверенно спрашивает Анна. — Может, это всего лишь такая реакция на смерть Хелен? Может, потом он придет в себя и поймет, что творит?

— Вряд ли, Анна. Вряд ли. И нам, к сожалению, придется с этим смириться. Смириться с тем, что нас осталось всего шестеро.

— Вот именно, — соглашается Терренс. — Сегодня мы пережили двойную потерю.

— Нет! — восклицает Ракель. — Нет, я не хочу в это верить! Мы не можем потерять Питера! Он не может пойти против нас.

— Да, этого парня нельзя назвать трусом и слабаком, — соглашается Наталия. — Но он никогда бы не пошел на преступление. Пит никогда не был замечен за воровством, убийством, покушением или еще чем-то.

— Его просто сдерживала Хелен, — отмечает Терренс. — Любовь к ней. Она поддерживала в нем что-то светлое. Давала веру, что этот мир не такой уж и ужасный. Но теперь ее больше некому поддерживать. Мы не имеем той силы, что была у нее. Нас он не будет слушать, а ради нее был готов на все.

— Возможно, Роуз даже никогда не считал нас друзьями, — предполагает Эдвард. — Может, он лишь позволял нам дружить с ним. Точнее, Пит и не скрывал, что не доверял нам полностью и вечно ждал ножа в спину.

— Не торопитесь с выводами, парни, — настаивает Анна. — Подождите немного. Дайте ему немного прийти в себя. Я уверена, что он потом очень сильно пожалеет обо всем, что натворил.

— В любом случае теперь шансы, что мир узнает о новом кровожадном преступнике, возрастают в разы, — отвечает Даниэль. — И это совсем не удивительно, учитывая, что все в семье Питера страдали какими-то психическими заболеваниями: у одного шизофрения, у другого врожденная депрессия, у третьего склонность к суициду… Четвертый убивает людей просто так. Было бы странно, если бы с таким набором генов родился бы здоровый ребенок.

— Отчасти ты прав, да, — соглашается Наталия. — Но ведь все это время Питер казался нам таким хорошим и добрым человеком.

— К тому же, он начал психовать только в последнее время, — добавляет Ракель. — После того как Маркус решил обвинить Хелен в предательстве. Тогда в Питере и правда что-то начало меняться. Тогда он стал более агрессивным.

— Слушайте, девчонки, мы тоже не хотим верить, что это конец нашей дружбы с Питером, — устало вздыхает Терренс, проведя руками по лицу. — Но случилось то, чего мы боялись – мы стали бессильны после смерти Хелен. У нас уже не получится вернуть друга.

— Мы, конечно, послушаем мистера Джонсона и не будем беспокоить его несколько дней, — обещает Эдвард. — Но я боюсь, что все. От Питера не останется ни следа. Точнее, от него уже мало что осталось, учитывая, что теперь он не реагирует на это имя и называет себя Теодором.

— Наверное, произошло что-то по-настоящему ужасное, связанное с мужским полом, раз он проявляет такую агрессию к мужчинам, — предполагает Наталия. — Что-то такое, из-за чего он теперь их боится и ненавидит.

— Теперь мы уже никогда об этом не узнаем, — устало вздыхает Даниэль. — И фактически вынуждены оплакивать потерю Питера так же, как и потерю Хелен. Мы потеряли двух лучших друзей. Одновременно.

— Так или иначе времени валяться в кровати и страдать у нас нет, — приподнимает голову Терренс. — На нас лежит ответственность за утешение тех, кто в этом нуждается. Вот на этом и сосредоточимся.

— Я не могу даже представить, как мы сообщим эту новость миссис Маршалл, — со слезами на глазах качает головой Ракель. — Ее точно хватит удар, когда она узнает, что ее внучка мертва.

— Если что, можно обратиться за помощью к старшим, — предлагает Даниэль. — Они ведь все согласны нам помочь. Если мы не сможем побыть с ней, то можно попросить их об этом. Уверен, что никто не откажется нам помочь.

— Мистер Джонсон уже пообещал, что в свободное время навестить эту женщину, — задумчиво говорит Наталия.

— Хорошо, что они у нас есть, — подмечает Эдвард. — Так нам будет намного легче. А то у нас и так забот хватает.

— В любом случае даже не думайте ни в чем себя винить, — уверенно говорит Ракель, положив руку на колено Терренса. — Вы сделали что могли.

— Несмотря ни на что, вы все равно остаетесь для нас героями, — подбадривает Анна, погладив Даниэля по голове. — Смелыми, решительными и бесстрашными героями.

— Львами, которые никогда не теряются даже в самых опасных ситуациях, — с намеком добавляет Наталия, тыльной стороной руки гладит Эдварда по щеке и нежно