Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Зато теперь мотивы Маркуса вполне ясны, — подмечает Терренс. — Он винил своего сына в смерти жены и хотел за нее отомстить, использовав для этого его любимую девушку.

— Которая стала очередной жертвой этого негодяя, — слегка дрожащим голосом добавляет Анна.

— Мы бы тоже могли стать жертвами, если бы обстоятельства сложились иначе, — признается Даниэль. — И я говорю не только про все наши синяки, шрамы и ожоги.

— Кстати, мне кажется, или от вас пахнет гарью? — задумчиво спрашивает Наталия, принюхавшись к рядом сидящему Эдварду. — Эдвард, у тебя вся одежда ею пропахла.

— Нет, тебе не кажется, — признается Эдвард. — Маркус пытался поджечь нас, устроив пожар в подвале, в котором и проходила вся наша борьба.

— Пожар? — в один голос ужасаются Ракель, Анна и Наталия.

— То есть, этот тип пытался убить вас так же, как и Хелен? — широко распахивает глаза Ракель.

— Не только нас, но и своих сообщников, которые в конце концов его предали и отказались бороться с нами и выполнять его приказы, — признается Терренс.

— Какой кошмар… — прикрывает рот рукой Анна.

— Если бы не моментальная реакция Эдварда, мы бы тоже там задохнулись и сгорели, — отвечает Даниэль. — Это он спас всех нас. Не растерялся парень и действовал как никогда решительно.

— Да, повезло, что удалось выбить запасную дверь и выбраться сразу на улицу, — задумчиво говорит Эдвард. — Выбрались незадолго до того, как там кто-то взорвалось и спровоцировало еще больший пожар.

— Ага, а когда Эдвард выбил ее, так все прихвостни Маркуса мигом ломанулись туда и буквально передрались за право свалить первыми, — добавляет Терренс. — Побежали прямо навстречу полиции, которая уже поджидала их с распростертыми объятиями.

— Вот трусы… — хмуро бросает Ракель.

— А чего это они так испугались? — недоумевает Наталия. — И почему отказались и дальше прислуживать Маркусу?

— Да Питер их там до того запугал, что они все мигом хвосты поджали! — восклицает Даниэль.

— Питер?

— Он словно обезумел после того, как Хелен погибла, — признается Эдвард. — То за Маркусом бегал с ножом, то этих уродов избил до полусмерти.

— В одиночку? — ужасается Анна.

— Ага! А в какой-то момент Пит и вовсе где-то откопал пушку и начал по всем пулять. Без разбора.

— Питер выстрелил в человека? — широко распахивает глаза Наталия. — Вы это серьезно?

— Да, выстрелил! И не раз! Пулял как по Маркусу, так и по этим уродам.

— Но почему вы его не остановили? — недоумевает Ракель. — Он ведь мог кого-то убить! Мог попасть за решетку!

— Думаешь, мы не пытались? — удивленно спрашивает Эдвард. — Конечно, пробовали! Но Роуз окончательно потерял рассудок и уже не соображал, что делает и с кем говорит.

— Вот именно! — восклицает Даниэль. — Он даже нас перестал слушать! Угрожал оружием, нехило нас избивал и оскорблял.

— Мы не хотели с ним ругаться, но у нас не было выбора, — добавляет Терренс. — Потому что уже не могли достучаться до Питера с помощью слов. Хотя и жесткий мордобой на него никак не повлиял. Точнее, повлиял. Но не так, как мы ожидали.

— Ага, он только больше начал психовать и совсем спятил. Записал нас в свой список врагов и начал называть себя Теодором.

— О, господи! — прикладывает руку к сердцу Ракель.

— Вот серьезно, девчонки, мы в тот момент не на шутку испугались! — восклицает Даниэль. — Не только сообщники Маркуса поджали хвосты. А в Питере с трудом можно было узнать Питера. Его взгляд резко поменялся после смерти Хелен.

— Да, это был какой-то другой человек, — соглашается Эдвард. — Агрессивный, одержимый злостью, бессердечный и кровожадный человек. Человек, который видел врага во всем мире. Как будто он так ему нагадил, что он до сих пор не может его простить.

— Господи, парни, хватит рассказывать нам такие ужасы! — ужасается Анна.

— Прости, Анна, но мы говорим правду, — спокойно отвечает Терренс. — Это был уже не наш друг. Мы боролись не с Питером. Мы боролись с Теодором.

— Ничего себе, что с ним сделала гибель Хелен… — качает головой Ракель.

— И самое ужасное, что сам Роуз искренне верил, что нашел настоящего себя, — подмечает Даниэль. — Что он всегда чувствовал себя некомфортно в шкуре Питера. Но как будто нашел свое место, когда раскрыл в себе личность Теодора.

— То есть, вы хотите сказать, что мы его теряем? — с грустью во взгляде спрашивает Наталия.

— Мы уже его потеряли, — с прискорбием сообщает Эдвард. — И дело не только в смерти Хелен, которую он не перенесет.

— Да, Питер обвинил нас в ее гибели и занес в список своих врагов, которые устроили против него мировой заговор и не хотят видеть его счастливым, — признается Терренс.

— Он что, все еще не успокоился и продолжает психовать? — уточняет Ракель.

— К сожалению. И ему не помогло даже то, что мы ненадолго его вырубили. Чтобы передохнуть. С надеждой, что это его отрезвит.

— Когда я нашел его после того, как мы уже столкнулись с полицией и поговорили с мистером Джонсоном, мне показалось, что он уже стал нормальным, — задумчиво говорит Даниэль. — Это был наш Питер… Разбитый, уязвимый, несчастный, отчасти слабый… Который смотрел на нас виноватыми глазами, когда пришел в себя.

— Я тоже подумал, что все позади, — устало вздыхает Эдвард. — Но стоило нам предположить, что Хелен может быть жива, а нам показали ее ненастоящую смерть, то он опять психанул. Как сказал Терренс, обвинил нас в произошедшем, вылил ушат грязи и уехал.

— Я так понимаю, теперь уже нет смысла с ним разговаривать? — неуверенно спрашивает Анна.

— Мистер Джонсон посоветовал нам оставить его в покое на какое-то время, — признается Терренс. — Наверное, мы так и поступим. Хотя и переживаем, что за это время он может так или иначе себе навредить. Ведь он… Наверняка замкнется в себе.

— Согласна, теперь у Питера нет смысла жить, — кивает Ракель. — А значит, никто не сможет его остановить.

— И