Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Я уже давно все решил! Никаких решений я принимать не хочу и не буду!

— Хочешь, чтобы я преследовал тебя до конца жизни? — гордо приподнимает голову Теодор. — Хочешь все время слышать мой голос в голове и видеть перед собой? Ты ведь понимаешь, что тебя назовут сумасшедшим, если узнают, что я тебе мерещусь?

— Не заставляй меня! Я не хочу ничего знать! Ничего не хочу вспоминать! Не хочу знать никакую правду! Я ПРОСТО ХОЧУ, ЧТОБЫ ВСЕ, СУКА, ОСТАВИЛИ МЕНЯ В ПОКОЕ И ДАТЬ СПОКОЙНО ПОЖИТЬ!

— Разве тебе было так плохо, когда я все-таки овладел твоим телом и твоим разумом?

Теодор уверенно начинает ходить вокруг тяжело дышащего Питера, уставивший широко распахнутые глаза в одну точку, пока у него изо рта валит пар.

— Неужели ты не кайфовал, пока называл себя Теодором? Пока не мстил всем за смерть своей любимой девушки? Мы ведь с тобой так хорошо поладили. — Теодор с хитрой улыбкой приближается очень близко к уху Питера. — И все наши планы могли стать реальностью. Если бы твой дружок не долбанул тебя электрошокером.

— Хватит… — дрожащим голосом с мокрыми от слез глазами произносит Питер. — Пожалуйста, хватит… Хватит меня мучить. Я больше так не могу. Мне и так очень плохо!

— Знаешь, если бы я был таким же слабым и трусливым уродом, то предпочел бы застрелиться. Для меня это стало бы настоящим позором. Позор, когда ты позволяешь каким-то жалким людишкам издеваться над тобой и молча терпишь все их жестокие издевательства.

— Да, мне не нравится быть таким. Но и убийцей я становиться не хочу. Не хочу, чтобы меня боялись и ненавидели.

— Ну и что? Зачем тебе нужны всякие друзья, девушки и кто-то там еще? Одному ведь гораздо круче! Делаешь что хочешь, идешь куда хочешь… Никто тебе не указ!

— Если тебе и твоему папаше они не нужны, это не значит, что все должны вести себя точно так же.

— Зато нет никакой угрозы, что кто-то захочет причинить тебе боль, — невинно улыбается Теодор. — Никакой угрозы, что кто-то посмеет устроить против тебя заговор. Ты можешь моментально это пресечь и с легким сердцем убить всех своих врагов. Убить любого, кто просто не так на тебя посмотрит.

— Я не убийца! — отчаянно вскрикивает Питер. — И никогда ею не буду!

— Да что ты? А разве то, что твои дружки лежат вон там мертвые, это не твоих рук дело?

— Это неправда! Они не умерли! Они живы!

— Они мертвы, Питер. Ты убил их. Мы с тобой убили. Потому что они только и ждали повода устроить против тебя заговор. Но мы не дали им этого сделать. Они наконец-то получили по заслугам.

— Я НЕ МОГУ ИХ ПОТЕРЯТЬ! НЕ МОГУ! МНЕ НУЖНЫ МОИ БРАТЬЯ!

Теодор заливается громким злостным смехом с широко раскрытым ртом.

— Чувак, прекращай этот спектакль! Пойми ты наконец, что тебе с ними не по пути. Ни с кем не по пути. Единственный, кто у тебя останется, это ты сам. Этот мир жесток, и ты можешь рассчитывать только на себя. Люди – лживые, подлые и эгоистичные создания, думающие только о своем комфорте и делающие все с пользой для самих себя.

— Ты так говоришь, потому что никогда никого не любил! — со слезами на глазах восклицает Питер. — Не знаешь, что это такое. Не знаешь, что все может быть по-другому. А я это почувствовал. Понял, что не все люди против меня. Что есть те, кто искренне обо мне заботится и хочет помочь.

— Любить кого-то слишком опасно, потому что всегда есть вероятность, что любимый человек причинит тебе боль, или ты потеряешь его по независящим от тебя обстоятельствам. Вот отец до безумия любил маму, но она, к большому сожалению, погибла. Хотя никто этого не хотел. А знаешь почему? Потому что она не должна была рожать тебя!

— Тебя, ты хотел сказать? Раз уж ты – это я!

— Неудивительно, что он перестал доверять миру после всего пережитого. Дедушка жестоко избивал, бабушка больше пеклась о его больном шизофрении братце, а мама погибла из-за сына. А когда он начал убивать, ему стало намного легче.

— Ну а ты, я смотрю, решил пойти по его пути!

— И я нисколько об этом не жалею. Надеюсь, что и ты поймешь это и позволишь мне помочь тебе убить в себе ту размазню, что как девка рыдает из-за всего подряд и неспособна убить даже самого себя.

Теодор презрительно усмехается, скрестив руки на груди и остановившись напротив Питера.

— Фу, терпеть не могу чьи-то слезы. Особенно когда плачет мужик. Это так низко и позорно!

— Уйди от меня, я тебя прошу! — с жалостью во взгляде отчаянно умоляет Питер. — Оставь меня в покое! Я уже устал ото всего этого дерьма! Устал жить в постоянном стрессе!

— Хочешь, чтобы все прекратилось, – вспомни, что произошло много лет назад, и реши, на чьей стороне ты хочешь быть. Решишь быть Теодором – мы станем одним целым, а все дурные воспоминания об издевательствах будут стерты из твоей памяти. А захочешь сдохнуть слабаком – так и быть, я исчезну. И всякие ублюдки будут до конца жизни вытирать об тебя ноги и доводить до истерик. Которые рано или поздно приведут тебя в психушку или на крышу высотного здания.

— Я НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ! ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ОТВАЛИЛ ОТ МЕНЯ РАЗ И НАВСЕГДА!

31.6

— Теодор прав, — уверенно говорит Хелен, подойдя поближе к Питеру и уставив на него настолько холодный взгляд, что у того все сжимается внутри. — Если решишь остаться Питером, то твои страдания не закончатся. И однажды это приведет к вполне логичному для психически нездорового человека итогу.

— Я не сумасшедший! — рыдает Питер. — НЕ БОЛЬНОЙ! НЕТ! Я всего лишь одинокий, несчастный парень, который мечтает о вполне реальных вещах – о любви и заботе.

— Хватит отрицать настоящего себя. Быть милым и добрым парнем – это не твоя судьба. Твоя