Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

«Поверь, Питер, пока ты не разберешься в себе, тебе никогда не удастся жить спокойно. Ты так и будешь тонуть в этом дерьме и страдать.»

— Мне уже на все по хер. Я не хочу ничего решать, ничего узнавать, ничего слышать.

«Иногда у меня складывается впечатление, что тебе нравится мучиться. Нравятся все эти пытки. Да, я понимаю, ты типа привык к боли. Для тебя она стала нормальным явлением. Без нее ты чувствуешь себя странно. Ты скучаешь, когда ее нет. Но неужели ты думаешь, что это нормально? Нормально лишать себя шанса на ту жизнь, которой живут все люди? Обычно люди стремятся уйти от боли, а ты наоборот бежишь к ней.»

— Пф, бред какой… — без эмоций усмехается Питер.

«А еще ты боишься того, что можешь узнать. Боишься, что заблокированные тобою воспоминания заставят тебя испытать куда более сильные отрицательные эмоции. Ты понимаешь, что можешь впасть в истерику, если вспомнишь свое прошлое, и боишься вновь испытать ту боль. Но знаешь, иногда нужно один раз перетерпеть что-то очень приятное и потом вздохнуть с облегчением, чем всю жизнь вот так мучиться.»

— Я ничего не помню, и меня это совсем не волнует. Что было, то было – не хер к этому возвращаться.

«Ты решил все забыть, чтобы не сойти с ума ребенком. Ибо твоя детская психика была слишком слабой для того, чтобы пережить произошедшее. Но теперь-то ты взрослый мужик, который не ахеревает при виде жесткого порно контента или чего-то такого.»

— Как будто с возрастом моя психика стала крепче… — Питер отпивает немного из бутылки. — Они ее разрушили. Раз и навсегда.

«Твою психику куда больше разрушают не воспоминания о школьных издевательствах. Дело в том, что прячется глубоко внутри тебя. В том, чему ты запрещаешь выплыть на поверхность и взлететь высоко в небо. Ты пытаешься убедить себя в том, что все хорошо, но на самом деле это не так. Ты никогда не был в порядке. Даже тогда, когда думал, что все наладилось.»

— Тут я с тобой согласен, — хмуро бросает Питер и выпивает еще немного из бутылки. — Я не в порядке. У меня ничего нет. Нет ничего, что могло бы заставить меня жить дальше и радоваться жизни.

«Вот я и хочу тебе помочь.»

Теодор ставит бутылку на письменный стол и снова присаживается на кровать напротив Питера.

«Хочу помочь тебе добраться до истины. Дать понять, что правду можно увидеть, если открыть глаза и обратиться к глубинам своей души. Отпереть ключиком замочек и позволить себе воссоединиться с отверженной частичкой себя.»

— М-м-м, я так понимаю, сегодня ты решил стать моим другом? — презрительно усмехается Питер. — Пытаешься быть милым и дружелюбным…

«Считай это попыткой покосить под тебя.»

— Все равно в тебе проскакивает гнилая натура.

«Она есть и в тебе. Ведь я – это ты.»

— Я не гнида и никогда ею не буду.

«О, парень, ты и сам не замечаешь, что порой ведешь себя просто отвратительно. Как монстр с душой преступника. Не понимаешь, как причиняешь боль тем, кто тебя любит и ценит. И в те моменты ты ни хера об этом не жалеешь.»

— Потому что ты меня контролируешь! И я чувствую себя будто под гипнозом!

«Но надо признать, даже в этом состоянии ты способен бороться, — подмечает Теодор. — Как вчера, например. Ты опять пошел в ванную резать себе вены, хотя в последний момент остановился. Как ты делаешь это и в последние несколько месяцев.»

— Может быть. Значит, я и правда в состоянии бороться с тобой. Могу сделать все для того, чтобы ты раз и навсегда оставил меня в покое.

«У тебя ничего не получится, Питер. Пока я не донесу до тебя то, о чем тебе кричит твое подсознание, тебе от меня не отвязаться.»

— Блять, да не хочу я ничего узнавать и слышать… — устало стонет Питер, поставив бутылку на прикроватный столик. — Ничего, понимаешь. Не хочу! Не. Хо-чу.

«Но ты должен! — твердо заявляет Теодор. — Должен узнать правду. Должен узнать, в чем причина твоего недоверия к людям.»

— Не хо-чу. Не хочу. И точка!

«Тебя разве не удивляет то, что ты до сих пор шарахаешься от парней? Не задавался вопросом, почему у тебя не складывались отношения с девушками? Почему ты их отвергал? Почему ты перестаешь быть фригидным в постели только после стаканчика чего-то крепкого?»

— Это бред! Я ни от кого не шарахаюсь! И харе уже называть меня фригидным! Я не фригидный!

«Ну да, тогда почему твой самый лучший секс происходил только лишь по пьяни? Почему только в тот момент ты мог расслабиться и как следует подготовить девчонку до того, как засунуть в нее свой член и заставить кончить?»

— Ты на что это сейчас намекаешь? — Питер резко принимает сидячее положение.

«На то, что твоя подружка Хелен не получала от тебя все что хотела, когда ты был трезвым. Ты был способен лишь классно ее целовать и лапать, но как дело доходило до задачи засовывать, то тебя словно холодом обдавало. Из-за чего ей часто приходилось самой брать инициативу в руки и доходить до желаемого финиша.»

— Как будто я всегда трахался с ней под воздействием алкоголя.

«Не всегда, но такое все-таки было,» — загадочно улыбается Теодор. — Так было со всеми девушками, которым ты когда-либо раздвигал ноги с желанием показать, на что способен твой мощный агрегат.»

— Так получилось.

«О да, так получилось… А уж когда Маршалл сама однажды пришла к тебе домой с бутылочкой красного винишка и вместе с тобой осушила ее почти всю, ты просто не мог не воспользоваться моментом.»

— Это было всего один раз!

«Но зато какой…»

Теодор подсаживается поближе к Питеру и закидывает руку вокруг его шеи, продолжая широко улыбаться.

«Было бы грехом не воспользоваться возможностью трахнуть красивую пьяную девчонку, когда она еще была тебе просто подружкой. Когда вы еще даже не помышляли о том, чтобы встречаться. Но когда уже начали друг другу тайком приглядываться.»

На лице Питера проскальзывает едва заметная улыбка, когда Теодор побуждает его вспомнить тот самый случай. Когда между ним и Хелен произошла интимная связь, когда они действительно только-только стали друзьями, которые, к тому же, еще